Читаем без скачивания Противостояние - Юрий Иванович

– Да оно и понятно, – согласился Светозаров. – Потому как створы есть везде, а здесь их нет. Но вся эта аномалия чисто природного значения. А значит…

Ну и спор начался. Хотя сразу следовало сделать оговорку: во всех фундаментальных обоснованиях уверенней чувствовал и оперировал научными понятиями именно Крафа. И он, скорее, даже радовался найденным несуразностям в выдвинутых теориях или указании на определенные неточности и прямо-таки упивался конечными результатами, когда удавалось быстро и четко доказать свою правоту. При этом он не злорадствовал и не унижал оппонента, когда тот был даже заведомо не прав. То есть знаниями он обладал и с легкостью оперировал воистину фундаментальными. Чем в конце концов поразил даже своего заядлого и непримиримого врага.

Светозаров вслух этого признавать не стал, хотя косвенно выразил в одном единственном вопросе:

– Как же так получилось, что ты стал врагом для твоих же друзей, учеников и соратников?

Гегемон печально улыбнулся и нравоучительно помахал указательным пальцем:

– Не для всех! Ни в коем случае не для всех своих друзей и соратников. Многие мои ученики и тем более друзья осознанно шли на смерть, веря в наше правое дело. Причем не просто веря, а четко понимая всю опасность нависшей над мирами катастрофы. И когда прошел слух о моих ментальных ударах и якобы подчиненном сознании в стане неприятеля, это было смешно всем, кто меня знал и в меня верил. Потому что моя ментальная атака, конечно же, сильна, но единовременно могла лишить воли двух, максимум трех человек. К тому же всего через час любой наш коллега вновь начинал действовать только по личному усмотрению.

– Да кто бы сомневался, что ты пушистый, мягкий и добрый, – кривился и фыркал граф Дин. – Как будто не ты пытался сделать из меня зомби в самый первый момент нашей встречи и не ты норовил сразу разнести мой мозг по площади в квадратный километр.

– Ничего личного, – поднял трибун обе руки ладонями вперед. – Просто маленький тест любого коллеги на профпригодность. Если я вижу, что он слабее меня, я всегда отступаю и мы ведем обычную светскую беседу.

– Надо же! Выходит, когда твои твари откусывают непокорным пленницам конечности, это называется светской беседой? Вот уж век живи – век учись. Не знал.

Крафа с досадой почесал многодневную щетину и не стал оправдываться или выспрашивать у собеседника, откуда и что конкретно тому известно, а продолжил прерванную не так давно тему:

– Раз состав пород здесь уникальный, подобных не существует нигде больше во вселенных, что это могло спровоцировать?

Идеи на этот счет у Светозарова имелись, но он выдвинул самую абсурдную:

– Все дело в лягушках и этом таинственном Врубу. Каждая попрыгунья после своей смерти оставляет в окружающем пространстве частичку души. Чем больше Врубу их пасет, тем больше их умирает. Частички накапливаются, эгрегор планеты чернеет, и вот уже над горами нависло невидимое облако Инферно, под влиянием которого стыки, ведущие в пространство между мирами, истончаются и рассасываются.

Крафа даже пару раз сморгнул, настолько изумленно слушал собеседника. Хотя полная темнота нисколько не способствовала ослеплению, а пыли в пещере не было. И только обратив внимание на расцветку скрытности в ауре графа, облегченно вздохнул:

– Правильно, шутить надо в любой обстановке. Даже перед смертью желательно отнестись к последней минуте с юмором и пасть с улыбкой на устах, чем умереть в луже собственных экскрементов.

– А что, разве такого не может быть?

– Может, может. Но ближе иной вывод, как мне кажется: всему виной три звезды и странная орбита единственной планеты между тремя громадными телами галактики.

– То есть виноваты звезды?

– Лишний раз убеждаюсь, что тебе не больше сорока: спешишь слишком часто. Торопишь собеседника наводящими вопросами, тогда как достаточно его просто внимательно дослушать до конца.

Дмитрий не удержался от улыбки:

– Сразил своим дедуктивным методом. Сдаюсь. Мне всего тринадцать, и борода у меня приклеенная.

– Что-то я ее не замечаю.

– Так ведь надо соответствовать молодому мужчине. Вот я ее приклеил, а потом сразу сбрил, теперь так смотрюсь, как только что побрившийся гусар.

Видимо, подобных военных хватало во всех мирах, потому что Крафа многозначительно повел бровями:

– Гусар, говоришь?.. Ну-ну!.. Так вот, тебе не кажется, что причина такого образования пород еще глубже?

Светозаров пожал плечами от удивления:

– Куда глубже? Если не звезды, то что, валить на вселенский взрыв?

– Так глубоко копать не стоит. Подумай о среднем звене. Ну? Разве бывают три звезды в подобной конфигурации пространства?

– Ну каких только совпадений не случается.

– Ха! Что тебе еще остается говорить в неполные тринадцать? Только послушать умного дедушку. А я и скажу: не бывает! Уж поверь моему опыту, знаниям и прочему.

– Если бы только дедушек слушали, дальше пещер никогда бы не выбрались.

– Чего уж там, ты и тут прав, – согласно закивал Крафа. – Мне в свое время пришлось сотни подобных дедушек-ортодоксов на тот свет отправить лишь по той причине, что они не желали прислушаться к голосу рассудка и руководствоваться здравым смыслом. Тот же здравый смысл подсказывает мне довольно четкую цепочку уникальных аномалий: нереальная планета, совершенно не приспособленная для жизни разумных, нереальная изоляция из-за отсутствия створов с остальными мирами, нереальное облучение сразу тремя звездами, которые никак не могли оказаться рядышком, и как некое следствие – нереальные силы, орудующие в глубине этого массива. То есть прослеживается некое желание кого-то всесильного оградить, спрятать это место от внимания кого бы то ни было. Улавливаешь идею?

– Вполне. Лучшего места для создания секретной лаборатории или некоего испытательного полигона, чем эти недра, не отыскать при всем желании. – Дмитрий повел ладонями по сторонам. – Другой вопрос, что создать все это искусственно не получилось бы. Ладно еще отыскать раскаленную планету на ближней орбите к звезде – это куда ни шло, да и проще будет гораздо. Но скрепить в одну связку сразу три солнышка – это уже банальная сказка. Как ученый ты должен придерживаться реалий и существующих законов.

Могло показаться, что Гегемон чуть не запрыгал от радости.

– Верно! Должен. И буду придерживаться. Поэтому начнем с законов: если все просчитать и обладать непомерными силами, можно ли вывести в единую систему три звезды и одну планету между ними?

– Ну, в теории – можно.

– Понимаю твою мысль: фактически это неприемлемо?

– Естественно. Ты себе только представь, какими силами для этого надо обладать? Колоссальными! А таких никогда не существовало! О таких силах нигде даже словом не запротоколировано.

– Ой ли? – Крафа многозначительно улыбался. – Если ты помнишь историю нашего содружества Торговцев, то о таком документе просто обязан знать.

Чувствовалось, насколько ему хотелось выяснить для самого себя: кто таков его собеседник на самом деле? Скорее всего, он подозревал его в умении телепортироваться как-то иначе, чем коллеги, используя для этого новое научное открытие наподобие телепортации. Потому что непосредственные силы Торговца, которыми обладал граф Дин, казались трибуну нереальными.

Ну а сам Светозаров сразу вспомнил рассказы Шу’эс Лава про древнюю историю. Баюнг при этом говорил о невероятных существах, которых называли Водоморфами. Имелись и конкретные упоминания об их силе, начертанные на единственном листке мемуаров праотца всех Торговцев, легендарного Кирриалла Познавшего, тоже имевшего титул трибуна. Немного, всего три строчки, но какие: «Водоморфы могут уничтожить и разорвать на мелкие частички любое живое существо только одним взглядом. Они могут взрывать звезды. Каждое распоряжение Водоморфа или просьба – приказ для любого существа, состоящего из плоти».

Только вот стоило ли показывать врагу свои знания? Надо ли его вводить в заблуждение до такой степени? Получалось, что толка от этого большого не будет, но хоть частично запудрить ему мозги не помешает.

Поэтому граф Дин с должным пафосом изрек:

– Как же, помню, помню. Кирриалл Познавший мне в свое время все уши прожужжал про этих Водоморфов. Еле уговорил его не писать большой трактат на эту тему.

Улыбка на лице Крафы сразу увяла, а брови дернулись в озадаченном движении. Его собеседник явно врал, но и одновременно говорил правду. То есть, что именно он исказил в своих словах, понять было невозможно. Может быть, только последнее утверждение? А то и вообще он не уговаривал патриарха Торговцев, а попросту забрал этот трактат и сжег? Или перепрятал? Ведь если сам Гегемон живет на белом свете более полторы тысячи лет, то почему не предположить, что кто-то может прожить четыре с половиной тысячи?