– Я подумал, что вам следует знать – капитан решил пристать к берегу, пока вся эта заваруха не уляжется. По моему предложению, – добавил он многозначительно.
– Вот как?
– Я подумал, что так будет благоразумнее. Отстоимся в порту, а вы тем временем найдете судно, которое доставит вас прямо в Бостон, минуя Салем. Так удобнее для всех. Особенно для Райерсона.
– Это верно. – Эрика улыбнулась и обняла одной рукой помощника за шею – отчасти для того, чтобы увереннее держаться на ногах, но главным образом из-за охватившего ее теплого чувства к нему. – Знаете, мистер Линч, что мне в вас больше всего нравится?
– Что же?
– Когда я уйду с этой шхуны, а значит – из жизни капитана Маккалема, мне не придется беспокоиться о нем. Потому что я буду знать, что есть человек, который строго оберегает его интересы.
Шон очень внимательно вгляделся в нее.
– Что вы станете делать, когда покинете нас? Выйдете замуж за Райерсона?
– Я много думала об этом прошлой ночью.
– И что вы надумали?
– Мне пришло в голову, что если я не настолько люблю Джека, чтобы хранить ему верность, а он не настолько любит меня, чтобы приехать тогда, когда я в нем очень нуждалась, то нам лучше разорвать помолвку.
Ярость вспыхнула в зеленых глазах старшего помощника.
– Так я и знал!
– Не будьте таким нудным! Я просто поверить не могу, что прочила вас в мужья Саре. Или даже Бетси. Имеет ли она представление о том, насколько вы несправедливы? Вы пришли к заключению, что я намеренно стремлюсь разрушить жизнь капитана? Хочу встать на пути его любви к приключениям? Неужели вы думаете, что я могу уничтожить то, чем он привлек меня?
– Вы полюбили Дэнни?
– Могла бы полюбить, если бы не проявила осторожность. Но благодаря вашему предостережению я ее проявила. – Серьезный взгляд, устремленный на нее, вынудил Эрику покраснеть. – Ладно, я не была настолько осторожной, как следовало бы, но мне хотелось пережить приключение. Это плохо?
– Это опасно, Эрика.
– Опасно, быть может, для меня, но не для капитана, – твердо заверила его она. – Он сам говорит так – он может спокойно флиртовать со мной, потому что я помолвлена и не буду посягать на его свободу. И в этом он прав. И что самое главное, любовная интрига между мной и капитаном закончена. Я играла в опасную игру, но весь остаток нашего путешествия буду размышлять, как мне провести оставшуюся жизнь.
Впервые за время разговора тон помощника смягчился.
– Я сочувствую Райерсону, но вы заслуживаете лучшей доли. Вы красивая девушка, и у вас нежное сердце. Я рад, что вы не выйдете замуж за человека, который позволил вам убежать и не попытался спасти вас от самой себя.
– Кажется, я вечно буду гадать, что произошло бы, если бы он приехал за мной. Это сбивает с толку, – призналась она. – Я все спрашиваю себя… Ладно, оставим это. – Эрика ободряюще похлопала Шона по руке. – Не волнуйтесь. Я не собираюсь одомашнивать вашего друга.
Шон с облегчением рассмеялся и явно намеревался дать Эрике еще какой-то полезный совет, но грохот на палубе заставил его резко обернуться.
– Оставайтесь здесь. И не отпускайте Полли.
– Хорошо, – пообещала Эрика и вышла следом за ним в коридор, где они увидели Полли, уже собиравшуюся бежать к отцу.
– Полли Маккалем! Нужно, чтобы ты осталась со мной. Я умру от страха, если ты бросишь меня одну.
– И отец прикажет протащить тебя под килем[3], – шутя пригрозил Шон. – Так что береги Эрику, а когда шторм утихнет, я дам тебе подержать штурвал.
Он ушел, не слушая возражений Полли и предоставив обеим – ей и Эрике – с трепетом ожидать развития событий. С палубы доносился такой шум и крик, словно там вот-вот вспыхнет бунт, и один взгляд на лицо Полли подсказал Эрике, что ни девочка, ни она сама не смогут отвлечься от разыгрывающейся драмы.
– Я пойду и взгляну, что там, – не вытерпела наконец Эрика. – Меня-то он не накажет, как ты считаешь?
– Будь осторожна, – чуть не плакала Полли. – Не упади за борт.
– Вот уж о чем не мечтаю! – заявила Эрика, натягивая шерстяную куртку капитана и плотнее заворачиваясь в нее. – Я через минуту вернусь.
Куртка защищала ее тело, и все же Эрика не была готова к яростной атаке ледяных капель дождя и порывов сумасшедшего ветра, ударивших ей в лицо. Сквозь слепящую пелену она разглядела мечущихся по палубе матросов, а те немногие, кто не метался, словно вросли в мокрый настил и с каменными лицами смотрели на верхушку мачты, как это делал недавно Дэниел.
Не очень понимая ситуацию, Эрика последовала их примеру и тотчас увидела наполовину развернутый парус, который, видимо, зацепился за что-то в сложных переплетениях мокрых веревок. Она увидела также, как Дэниел послал наверх того же матроса, что и днем. Матрос был крепким, плотным парнем лет восемнадцати, не больше. Совсем мальчик, но, как видно, опытный и невероятно ловкий и проворный.
«Он самый подходящий человек для такой работы, – нервно твердила себе Эрика. – Он делает это по сотне раз в день».
Ветер швырнул ей в лицо целый каскад ледяных капель, и она живо представила, какой обстрел приходится выносить матросу. Как он может удерживать веревки, скользкие от воды и обжигающие ладони холодом? Как не соскальзывают с веревочных перекладин ноги, особенно сейчас, когда ему нужно перебраться на деревянную площадку?
К своему ужасу, Эрика точно предугадала беду. Юноша, ловко перехватывая веревки руками, поставил одну ногу на площадку, но в следующую секунду другая нога, которой он опирался на ванты, соскользнула. Бесконечно долгое мгновение казалось, что моряк вот-вот упадет на палубу и, конечно, разобьется насмерть. Эрика закричала – без всякой надежды, что крик ее будет услышан при таком реве ветра. Потом она увидела, как матрос одной рукой молниеносным движением схватил веревку, укрепился на своей позиции и уверенно повторил свой маневр.
Стараясь унять бурное сердцебиение, Эрика наблюдала, как мужественный юноша умело и успешно поднялся на площадку. Все люди на шхуне приветствовали его, а он помахал им с победной улыбкой на покрасневшем от холода и ветра лице.
Потом он полез еще выше. Эрика понимала, что падение с такой высоты убьет его. Между ним и опутанной веревками нок-реей не было никакой твердой опоры, и Эрика надеялась только на его опытность и умение, стараясь не думать о худшем. Пальцы у нее одеревенели от холода, и она удивлялась, как это моряки могут работать инструментами и вязать узлы в подобных условиях. Вот почему руки у Дэниела такие загрубелые. И такие сильные. Такие требовательные.
Эрика кинула быстрый взгляд на капитана. По выражению его лица она догадалась, что он мысленно помогает моряку безопасно добраться до нужного места и распутать петли, пока что-нибудь не сломалось или, что еще хуже, не рухнуло вниз, туда, где все они стояли. Каждый раз, как ветер принимался трепать запутавшийся парус, шхуна, как выражаются в таких случаях моряки, начинала беспорядочно «рыскать», и Эрика заподозрила, что опасность очень велика – судно стало уязвимым для резких порывов встречного ветра, несмотря на то что второй марсель был полностью развернут.
