Дверь отворилась на стук, но обитатель номера, очевидно, стоял за дверью, потому что Мария никого не увидела.
Она осторожно вкатила тележку в комнату, подталкивая ее к столу. И будучи уже возле него, с удивлением услышала, что дверь у нее за спиной закрылась, а потом раздался щелчок задвижки – звук, который ни с чем нельзя было спутать.
Ей стало страшно, она повернулась и еще сильнее встревожилась, увидев Брилла Крогера, стоявшего у запертой двери. Он стоял там, скрестив руки на груди, и плотоядно улыбался.
Мария почувствовала, как лицо ее вспыхнуло, а горло перехватило от нарастающего ужаса. Выражение лица Крогера не оставляло ни малейшего сомнения в том, что у него на уме. Она уже знала, что это опасный человек, но ей казалось, что она сумеет с ним управиться. Теперь уверенность эта поколебалась.
Мысли одна за одной мелькали у нее в голове. Может, ей закричать? Но если она закричит и кто-нибудь появится, что она скажет? Поверят ли ей больше, чем постояльцу? К тому же, если родители узнают об этом случае, ей запретят работать в отеле.
Не попытаться ли уговорить его? Убедить не делать того, что он, судя по всему, задумал? Еще один взгляд на его лицо – и ответ стал ясен ей заранее. Его глаза горели похотливым огнем, выражение лица говорило о жестокости его обладателя. Марию, которая прежде никогда не испытывала страха перед мужчиной, теперь от ужаса охватила слабость. И все же нужно было попытаться что-то сделать. Может быть, ей удастся вести себя так, как обычно, и тогда он откажется от своих ужасных замыслов?
Пытаясь сдержать дрожь в руках, Мария накрыла стол льняной скатертью и принялась переставлять на него с подноса блюда с едой и бутылку вина.
Все это время Крогер стоял, не двигаясь, не говоря ни слова, но она ощущала позади себя его присутствие.
Окончив свое дело, она повернулась, оставив тележку между собой и Крогером. И проговорила с деланным оживлением:
– Кушать подано, сэр. Надеюсь, вам все понравится. Когда закончите, пожалуйста, позвоните коридорному, он отнесет тарелки на кухню. – Она подняла глаза на Крогера и увидела его злорадную, жестокую ухмылку.
Он сказал:
– О, я уверен, что мне все понравится, особенно десерт, потому что время от времени меня страшно тянет на сладкое, а ничто так не разжигает аппетит, как отсрочка. Да, именно так!
Мария чувствовала, что лицо и шея у нее горят, но она решила не отводить взгляда. Будь он проклят, этот человек! Он не заставит ее унизиться, она не покажет ему, что боится его.
– Этого я не знаю, сэр, – твердо ответила девушка. – А теперь я прошу прощения – мне нужно вернуться к моим обязанностям.
– О, я так не думаю, – медленно проговорил он, прислонившись к двери. – Во всяком случае, не теперь.
– Моя начальница ждет меня. Она пошлет кого-нибудь за мной!
Мария, несмотря на свою решимость не выказывать страха перед этим человеком, не смогла сдержать дрожи в голосе, и от Крогера это не ускользнуло. Она заметила в его глазах удовольствие садиста. Будь он проклят, будь он проклят!
– Возможно, – сказал Крогер, медленно подходя к ней. – А возможно, что и нет. Во всяком случае, не сразу. Я не задержу вас надолго – на этот раз. Очень ненадолго. Вас никто не хватится.
Его походка напоминала походку кошки, крадущейся за мышью.
Мария так стиснула руками край тележки, что пальцы у нее побелели. Она быстро оглядела комнату, ища что-нибудь, годное как оружие для самозащиты.
А в это время Крогер неспешно приближался к ней – улыбающийся, самодовольный, самоуверенный.
– Не нужно бояться, – спокойно сказал он. – Я не сделаю вам больно – если вы не станете сопротивляться. А потом вы вернетесь к вашим обязанностям. Конечно, будь у вас побольше времени, вам это понравилось бы больше, но ведь можно будет и повторить – в другой раз.
Его самоуверенная физиономия привела Марию в ярость. В девушке вспыхнул гнев, от которого ее страх как рукой сняло. Естественно, он считает, что у нее нет никаких шансов, что она беспомощна перед ним; он, разумеется, полагает, что она ниже его по социальному положению и должна делать то, что ему хочется. Он принадлежит к тем мужчинам, которые смотрят на любую женщину другой расы просто как на игрушку. Ладно, сейчас он узнает о женщинах кое-что новенькое! Она сильна, умна, и так просто он ее не получит!
Он был уже совсем рядом, и их разделяла только тележка. Быстро, без предупреждения, изо всех сил Мария толкнула на Брилла тележку, которая ударила его ниже пояса и отбросила назад. От изумления и боли Крогер издал какой-то хрюкающий звук.
В тот момент, когда он отшатнулся, Мария бросилась мимо него к двери, но Крогер действовал быстрее. Ему удалось схватить девушку за руку в то мгновение, когда она бежала мимо него. Больно стиснув ее запястье, Крогер притянул Марию к себе. С его лица еще не сошло выражение удивления и боли, но одновременно на этом лице проявилась злобная ярость, и Мария, которая уже была знакома с проявлениями характера этого человека, поняла: нужно что-то делать, и немедля.
Столик, на котором она только что расставляла посуду, стоял поблизости. Пытаясь вырваться из рук Крогера, Мария дотянулась до неоткупоренной бутылки с вином. Схватив бутылку за горлышко, она подняла ее, обернулась и ударила Крогера по голове. Тот громко крякнул и попятился, закатив глаза; руки его разжались.
Не задерживаясь, чтобы взглянуть на свою жертву, девушка подбежала к двери и стала дергать задвижку. Дверь наконец поддалась, и Мария оказалась в коридоре. Она бежала до тех пор, пока не оказалась у лестницы; там она замедлила бег и пошла, пытаясь прийти в себя и надеясь, что постояльцы, поднимавшиеся наверх, не заметят, что она задыхается и что вид у нее несколько растрепанный.
Когда Мария вернулась на кухню, миссис Нельсон там не было, и девушка облегченно вздохнула. Так как тележка пока никому не требовалась, никто не задал никаких вопросов, и Мария смогла продолжить работу без всяких осложнений. Правда, от волнения девушка была более молчаливой и рассеянной, чем обычно.
В этот день она обещала Тому Фэррелу встретиться с ним после работы. Теперь же, после всего случившегося, она пожалела о своем обещании. Мария чувствовала себя оскверненной прикосновениями Крогера, и единственное, чего ей на самом деле хотелось, – оказаться дома. К тому же, когда она согласилась встретиться с лейтенантом, Карлос еще не объяснился ей в любви, и у Марии почти не было времени подумать об этом – сначала из-за пожара, а теперь из-за случая с Крогером. Ей показалось, что события громоздятся одно на другое, что ей нужно принять одновременно множество решений, и от этого она почти пришла в отчаяние.
