Игорь разворошил эту кучу, со страхом ожидая увидеть там окоченевшие трупы.
Регина и Влад и вправду были там, лежали, обнявшись, без движения, и не понятно, живы ли.
Чтобы проверить, нужно снять скафандр.
— Взяли! Быстро!
Сколько же времени…
Восемь суток? Больше. Уже больше. Шансов почти нет. Однако надежда вернулась вновь, когда, подхватив Регину, Игорь понял — тело не окоченело.
Игорь не оглядывался на старпома, которому все не удавалось поудобней перехватить Влада. Он торопился выбраться из катера, крепеж которого был ненадежным. Когда яркий свет резанул глаза, он осторожно передал девушку Марку и Аску, они переложили ее на носилки.
Игорь спешно выбирался из скафандра.
Через минуту из катера вылез Илья с Владом на руках. Старший навигатор «корунда» был мертвенно бледен, и кажется, не дышал.
Игорь проверил пульс, есть ли. И не смог нащупать его с первого раза. Руки у парня были заледенелые.
— Илья, давайте его сразу унесем.
— Сейчас, шлем сниму…
Влад и на самом деле был в критическом состоянии. Помимо сильнейшего переохлаждения, помимо истощения и обезвоживания у него была еще травма головы и несколько ушибов. Регина пострадала меньше. Настолько меньше, что через час Игорь разрешил перенести девушку в каюту. Сам он несколько часов провел возле больного, который все больше и больше походил на умирающего. На исходе третьего часа заглянул капитан. Встретился с Игорем глазами, ничего не спросил, кивнул, ушел ссутулившись.
Ночью Владу хуже не стало, другое дело, что и лучше тоже не стало. Аппарат экстренной помощи работал на пределе возможностей, он вовсе не был предназначен для выведения из комы потенциальных трупов.
Игорь то следил за показаниями приборов, то проваливался в дрему, в которой ему снилось, что он следит за показаниями приборов.
Под утро в дверь тихонько постучали. Игорь отозвался. В комнату вошла Регина. Ее немного покачивало, под глазами — круги. Совсем это была не та Регина, которую знал Игорь.
— Как он, — спросила шепотом.
Игорь возмутился:
— Ты что встала? Жить надоело?
— Как он, — настойчиво повторила девушка, подходя к АЭП.
— Держится.
Регина вдруг присела на кушетку рядом с доктором, вцепилась в его руку слабыми ладошками, зашептала:
— Игорь, милый, ну, пожалуйста, сделай, чтобы он выжил! Пожалуйста, скажи, что нужно, я… хочешь, я здесь дежурить буду? Игорь, я прошу, сделай…
Регина разрыдалась, Игорь прижал девчонку к себе, погладил по голове.
— Ну что ты, конечно, он выживет. Все уже хорошо, Региш. Вы вернулись, вы на «Корунде», что ты, не плачь.
Регишка тепло сопела ему в плечо, успокаиваясь. Потом тихонько отстранилась.
— Правда, Игорь, я не шучу. Если тебе что-то надо, или… если надо подежурить…
Ох-хо… если бы знать, что здесь поможет, что нет.
— Региш, ты иди вот сюда, в кресло. Садись. И вот, одеяло возьми. Давай, я тебя передвину…
Игорь устроил Регину так, чтобы ей видно было лицо Влада.
— А можно, я его за руку возьму?
— Можно, — улыбнулся доктор. — Побудь здесь, я хоть кофе глотну. Не бойся, ничего страшного не случится.
К обеду Игорь смог уверенно констатировать — произошли подвижки в лучшую сторону. Теперь уже за жизнь навигатора можно было не опасаться. Вздохнув, он устроил для Регины постель на кушетке. Ведь очевидно, что в ближайшие дни никуда из медотсека она не уйдет.
А в это время «Корунд» готовился войти в режим иглы, чтобы забрать с базы археологов их раненого, и отправиться домой…
Санитар вошел в палату решительной походкой сильно куда-то спешащего человека. Это мне сразу не понравилось.
— Вставайте. Выходите в коридор.
Мы с Велчи переглянулись.
— Быстро!
Хорошо, что в тот день Велчи чувствовала себя прилично. Мы вышли, уже полностью уверенные, что обратно не вернемся. Так или иначе.
Санитар нервничал. Синяя шапочка на голове сбилась набок. В коридоре было привычно пусто, но эта пустота больше не внушала уверенности. Нас провели до стальной двери, заставили обождать, пока дверь откроют.
Жаль, что у Велчи такая слабость. Если санитар один, и если у него не припрятан бинк в рукаве, то у нас был бы шанс удрать по дороге. При условии, конечно, что нас выведут за пределы здания. А, судя по всему, именно это и предстояло. Коридоры, по которым нас вели, оставляли однозначное впечатление — это какая-то клиника, притом большая клиника, хорошо финансируемая и оборудованная по последнему слову местной медицинской техники. Сквозь стеклянные стены я видела лаборатории и операционные, нас провели через холл, украшенный цветами.
И при всем том, объект этот скорей всего, режимный. По словам Велчи, когда она сюда приехала, ее документы проверяли три раза, а у выхода с флаерной стоянки дежурил вооруженный охранник.
Мы поднялись, по крайней мере, на три этажа вверх. Там к нам присоединился тучный пожилой доктор в халате поверх делового костюма. Я этого доктора смутно помню, он пару раз заходил в палату. Доктор окинул нас мрачным взглядом и велел поторапливаться. На флаерную стоянку мы выскочили уже почти бегом.
Оказывается, была ночь. Настоящая зимняя ночь с метелью. В легком больничном халате я мигом задубела, мороз ожег горло. Санитар подтолкнул нас к ближайшему флаеру, нутро которого обещало хоть какую-то возможность согреться. Велчи поскользнулась и упала. Поднимать ее пришлось мне: санитар к тому времени уже занял место пилота, а доктор и не подумал помогать.
Правильно они все просчитали. Попытаться удрать, конечно, можно, но кто ж побежит раздетым в ночь и метель? Только безумец. Флаер мягко качнулся, поднявшись в воздух и выруливая из-под навеса. Я сидела справа от водителя, велчи и доктор — сзади. Доктор бы и рад сесть на мое место, но по технике безопасности полагается распределять массу в машине равномерно, во избежание сильных кренов и неприятностей с управлением. Мельком поймав себя на этой мысли, я удивилась внезапно всплывшему знанию. Значит, права моя подруга. Не все еще потеряно. И я обязательно вспомню. Если, конечно, у меня будет на это время.
Следить за курсом сидя подле водителя, оказалось несложно. Для этого не надо было выглядывать в заснеженное окно — приборы давали полную информацию о параметрах полета. Меня даже удивило, почему санитар пытается так пристально вглядываться во тьму и метель, да еще ворчит при этом про нулевую видимость. Вот же, все ясно. Курс — юго-запад. Высота сто метров… низковато, кстати. Если ветер усилится, может приложить к поверхности. Скорость восемьдесят миль, стабилизация — девяносто шесть, время в пути семь минут.
Скорость кстати, все время снижается. Урод, болтать же будет, мы не на танкере! Но я пока благоразумно молчала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
