причиной столь спешного отбытия, по слухам, был конфликт с герцогом Милованским. Он за что-то ополчился на Пена. И тому пришлось покинуть не только город и страну, но и континент. После этого герцог умер, от старости, а не чего-то криминального. Однако лорд всё равно не вернулся.
— А эти милые Крыловы ещё что-то знают обо мне и Ингрид? — жадно спросил я.
— Да. Они оказались разговорчивыми и весьма сведущими людьми. Крыловы поведали мне, что Ингрид слыла женщиной ветреной, а её сын был мальчишкой замкнутым и вороватым. Другие ребята его не любили. Конечно, сейчас тебя тоже много кто не любит, но вот в остальном ты изменился в лучшую сторону. Я смело могу полагать, что на тебе сказалось моё благотворное влияние.
— Конечно ваше, — криво усмехнулся я. — Но что же стало с Ингрид и… мной?
— Крыловы этого не знают, — ответил учитель. — Вас перестали видеть в том районе ещё за пару-тройку дней до продажи дома. Многие соседи посчитали, что вы просто переехали в другую часть города.
— Интересно-о, — протянул я и задумчиво наморщил лоб.
— Признаться, мою душу сильно бередит вся эта история. И меня смущает персона лорда Пена. Надо навести о нём справки. Если перевертыш служил ему, то он может стоять за всем этим безобразием с Рукой. Возможно, ещё ничего не кончено.
Глава 19
Часть VI. Ставки растут.
Глава 19. Полевая тренировка.
Первая половина пятницы прошла без происшествий, но на занятиях и в столовой чувствовалось гнетущее напряжение. Впереди была полевая тренировка. И как мы уже все знаем, она совсем не променад перед обедом. Потому-то многие студенты и ходили с хмурыми физиономиями.
Васька тоже хмурился и тяжело вздыхал. При этом парень невесело глядел на уточек, которые беззаботно плавали по озеру. А я сидел подле него на скамеечке и наслаждался солнцем.
Но в какой-то момент в мои уши стал вползать недовольный бубнёж крепыша, который закурил папироску:
— Девяносто анималистов осталось. Кто-то погиб, кто-то отчислился. А сколько было в самом начале? Эдак до конца учебного года и половины экипажа не наберётся. Слушай, Вик, ежели я помру, то ты заберёшь себе моего голубя Филиппа?
— Конечно. Слово даю, только твой гроб землёй закидают, так я сразу же возьму опеку над ним, — иронично пообещал я и решил подбодрить его. — Да ты раньше времени нос не вешай. На этой тренировке будем действовать вместе. Я тебе уже рассказывал, как мы сможем найти друг друга. Правда, шанс невелик, но всё же он есть. С Меццо же всё получилось.
— Она тоже с нами будет? — поинтересовался парень и в две затяжки «добил» папироску.
— Ага, — кивнул я, глянув на пушистые барашки облаков, кои закрыли солнце. Тотчас мир немного померк.
— Бросал бы ты помогать маркизе. Она никогда не будет воспринимать тебя как равного, — снова завёл старую пластинку Васька. — Есть же много хороших простолюдинок…
— …Ага, с буйками и кормой. Слышал уже и не раз, — перебил я его. — А чего ты сам один ходишь?
— Я? — вскинул брови парень. — Да я как-нибудь потом.
— А потом девушек может не хватит, — усмехнулся я и весело добавил: — Я тебе сейчас кое-то что объясню на твоём языке. Пойми, вокруг не безрыбье, и ты не рак.
— Чего? — не уразумел крепыш и косо посмотрел на меня.
— Ничего, — разочарованно отмахнулся я. Такая шутка пропала. — Ладно, пошли в башню. А то расселся тут.
Васька сокрушённо покачал головой, но ничего не сказал. Встал со скамеечки, застегнул пиджак и вместе со мной двинулся в сторону общежития. Мы миновали несколько брусчатых дорожек, вошли в башню и поднялись на восьмой этаж. А уже тут наши тропки разошлись. Крепыш исчез в своей комнате, а я в своей. И сразу же завалился спать, справедливо решив, что тренировка будет ночью, раз декан ни о чём не предупреждал студентов. И я оказался прав…
Ближе к полуночи в коридоре принялись грохотать копытами старшекурсники. Они привычно будили перваков. А мы, облачившись в спортивные костюмы, выходили из наших комнат. Потом нас собрали в нестройную толпу и отвели в подвал. А там, как обычно, сиял голубым светом работающий портал, на фоне коего красовался медведоподобный декан.
Он оглядел нас строгим взглядом и мощно кашлянул, словно хотел сдуть первые ряды. А затем его рыкающий голос стал грохотать в подвале:
— Господа студенты, приветствую вас. Сегодня будет особенная тренировка, поскольку вы уже доказали, что способны в одиночку решать поставленные перед вами задачи. Кто-то лучше, кто-то — хуже. Однако все вы уже получили отменный опыт единоличной работы с даром в неблагоприятных условиях. Поэтому сегодня ректор принял решение поделить вас на группы. Некоторые факультеты решили, что их группы будут состоять из четырёх студентов. Ну а я, учитывая, что вас девяносто человек, посчитал нужным поделить вас на тройки. И вы сами, господа студенты, можете поделиться на группы. Предлагаю вам не терять времени и приступить к поиску партнёров по грядущей тренировке. У вас есть полчаса.
После слов декана студенты тотчас засуетились, зашумели, стали переговариваться и договариваться. И я сразу выявил две категории людей: одни действовали исходя из личной симпатии, а другие — предпочитали ставить во главу угла силу тех, с кем бы им хотелось попасть в одну команду.
Мне же не пришлось даже с места сходить. Сперва из беснующейся толпы появился улыбающийся до ушей Васька, а потом возникла маркиза Меццо.
Она со сдержанной улыбкой поглядела на нас и сказала:
— В прошлый раз мы втроём неплохо действовали вместе.
— Вы совершенно правы, сударыня, — поддакнул крепыш, попутно похлопав меня по плечу.
Внезапно рядом с нами появился граф Орлов, который вежливо спросил у Меццо:
— Сударыня, вы уже нашли себе команду?
Та покосилась на меня с Васькой, раздумчиво поиграла бровками и медленно проронила, будто преодолевала какое-то сопротивление:
— Да, сударь.
— Что ж, не смею вас более тревожить, — с лёгким разочарованием проговорил граф и скрылся с глаз долой.
— Надеюсь, он не затаит ни на кого из нас злобу, — опасливо прошептал крепыш.
— Не думаю, — расслышала его слова маркиза. — Граф Орлов не столь мелочен. По крайней мере, у меня сложилось о нём именно такое впечатление.
Я об Орлове думал примерно так же. Вряд ли он затаит обиду. Но всё-таки графу явно стало неприятно после того, как Меццо предпочла ему, такому блистательному аристократу, двух неумытых простолюдинов с коровьим навозом на подошвах ботинок. Ладно, буду надеяться на лучшее.
Между тем народ распределился на тройки.
