- Насколько он владеет своим искусством?
Юбере посмотрел на нее с легким раздражением.
- Не родился еще на свет убийца, который был бы способен противостоять Реминту. Только весьма маловероятная у остальных людей удача в свое время спасла меня от него и отдала его в мои руки для отмщения.
- Значит, он неудачник? - она вспомнила, что Мармо говорил насчет везения Руиза Ава.
- Только один раз ему не посчастливилось, - ответил Юбере. - Именно тогда, кстати сказать, я и почувствовал, что я воистину судьбоносное существо.
На миг он заулыбался - это была первая улыбка, которую Кореана когда-либо видела на его лице.
Он снова коснулся переключателя, и решетка скользнула в сторону, болевое поле потускнело и погасло.
- Реминт, - сказал Юбере. - Ты мне нужен.
Реминт выключил машину и отстегнул ее ремни. Он выбрался из ложа машины и подошел к ним. Двигался он с грациозной экономичностью, которая немного напомнила ей движения Руиза Ава. Его лицо отличалось каким-то отстраненным выражением, в нем была огромная сдержанная сила, напряжение укрощенной ярости - и она вдруг безоговорочно поверила в ту оценку, которую Юбере дал своему брату.
Реминт остановился в шаге от брата, и ненависть сделала его лицо страшной маской.
- Да, - сказал Юбере Кореане, - он все еще меня ненавидит. Но он должен мне служить. О, разумеется, эта ненависть столь же искусственна, как и все эмоции, которые наполняют его душу, но она по-прежнему такая же активная и жаркая для него. И то искусственное унижение, которое он переживает, когда вынужден мне служить... ну что же, это было самое лучшее, что могли сделать генчи, и меня это очень устраивает.
Юбере посмотрел на своего брата со странно нежной гордостью.
- Что за машина для убийства наш Реминт, Кореана. Ты знаешь, что однажды он убил Мокрассара в невооруженной схватке? Правда, Мок был старый и болел какой-то болезнью вроде гниения хитина, но все же - что за колоссальная победа. А теперь он гораздо сильнее: кости у него все укреплены, волокна мышц утроены. Моносеть вживлена ему под кожу. Прочие рефлексы тоже усилены. Мне кажется, он мог бы даже одолеть твоего Мока, хотя он, действительно, уж очень страшен... Во всяком случае, Реминт, ты должен подчиняться этой женщине, как ты подчинялся бы мне. Разумеется, не в том случае, если она прикажет тебе сделать нечто, что затрагивало бы мои интересы и вредило бы мне. Но ты уже и так это понимаешь, правда, братишка? Понимаешь навсегда и во веки веков, а?
Кореана подавила дрожь. Она всегда считала Алонсо Юбере бесстрастным расчетливым человеком - как же она ошибалась!
Только когда она вывела Реминта и взяла его с собой, ей пришло в голову, что она так и не узнала, что за план или поступок заставил Реминта обратиться против своего брата.
Фломель нашел, что его новое обиталище ничуть не хуже прошлого. Воистину, эта каморка была чуть лучше, чем камера.
Когда открылась задняя дверь и женщина на видеоэкране сказала ему, чтобы он вышел и пообщался бы со своими товарищами по заключению, он с радостью повиновался.
Он вышел из двери и оказался в высокой комнате с красивым потолком. Вокруг стояли маленькие кучки людей, разговаривая между собой. Прочие совокуплялись в небольших задрапированных нишах или сидели за столами, играя в настольные игры. Фломель с неодобрением поджал губы. Что за вульгарные и фривольные люди эти жители пангалактики! На Фараоне рабы тоже не отличались серьезностью характеров и помыслов. Возможно, во всей разнообразной галактике люди не особенно отличались друг от друга.
Он расхаживал среди прочих пленников, избегая смотреть кому-нибудь в глаза и не обращая внимания на непристойные действия в нишах.
Вдруг он окаменел, не в силах поверить собственным глазам. Дольмаэро, Мольнех и Низа сидели за маленьким столиком, попивая из высоких стаканов и глядя на остальных рабов.
Его первым порывом было радостно броситься к ним, чтобы обратиться к ним, как к потерянным и вновь обретенным дорогим друзьям, но тут он вспомнил, как они сотрудничали с тем безродным убийцей, даже в тех унижениях, которые негодяй заставлял его переживать. В душе Фломеля закипело бешенство, и он сжал кулаки. На секунду ему захотелось подбежать к ним и уничтожить голыми руками. Руиза Ава нигде не было видно, их никто не защищал. Однако тут он взял себя в руки. Ему надо быть терпеливым. Скоро Кореана придет за ним, а пока что он мог повысить свою ценность в ее глазах, разузнав, что можно. Кореана их накажет, он не сомневался. Он собрался с духом, приклеил на лицо радостную улыбку и бросился к ним, выкрикивая радостные приветствия.
Низа в ответ на его крик подняла голову и увидела Фломеля, на лице которого красовалась настолько лживая улыбка, что по спине у нее пробежала дрожь ужаса.
- Дольмаэро! Мольнех! Как я рад вас видеть! - он еще шире осклабился своей непристойной ухмылкой. - И ты тоже здесь, Низа! Разумеется! А где твой храбрый продавец змеиного масла?
Она не могла заставить себя заговорить. Внезапное, совершенно неожиданное появление Фломеля казалось ей недобрым предзнаменованием.
Но за нее ответил Дольмаэро, сдержанно, настороженно, но вежливо.
- Мы понятия не имеем, Мастер Фломель. Он оставил нас тут, чтобы найти на нас покупателя - так он сказал. Но какая неожиданность, что ты тоже здесь.
- Да, я сам удивился, - сказал Фломель. Он подтащил к столу еще один стул и сел без приглашения. - Значит, он бросил вас на произвол судьбы, сказал он злорадно, и на лице его заиграла улыбка, которая, правда, тут же сменилась выражением сочувствия и сострадания.
- Боюсь, что так, - сказал мрачно Дольмаэро, и Низа почувствовала восхищение тем, как ловко тот притворяется. Может быть, Старшине Гильдии надо было бы стать фокусником. Он более правдиво играл свою роль, чем Фломель свою. С другой стороны, видимо, ненависть Фломеля к Руизу Аву была настолько сильна, что тот не мог ее как следует скрыть. Дольмаэро же действовал из более расчетливых и спокойных мотивов.
- Ну что же, я никогда не доверял его милости и щедрости - а вы помните, чем он ответил на мою осторожность? Он скверный человек, и я рад, что вы наконец-то разделили мое мнение о нем. Хотя мне очень печально видеть, что вы пришли к такому концу, - сказал Фломель голосом, в котором неискренность так и звенела.
Низе пришлось изо всех сил сдерживаться, чтобы не защищать Руиза. Она сжала зубы и резко кивнула.
Фломель положил ей на плечо руку успокаивающим жестом. Она постаралась не отпрянуть.
- Особенно это разочарование должно было ударить по тебе, дорогая моя, - сказал он со снисходительной улыбкой.
Наверное, Дольмаэро почувствовал, как ей плохо, потому что он быстро заговорил, словно чтобы отвлечь Фломеля от триумфально-мстительных чувств.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
