— Хорошо. — Все ее тело дрожало, и голос вибрировал.
Я поднес душ к ее спине, позволяя воде пролиться дождем на ее кожу. Она вздрогнула и втянула воздух сквозь зубы. Реки красного цвета перетекали в розовый на дне белой фарфоровой ванны, а затем стекали в слив.
— Черт, прости. Мы почти закончили. — Какой же ты, черт возьми, маленький боец. Я промокнул мочалкой ее порезы, осторожно, аккуратно. Они были не настолько глубокими, чтобы накладывать швы, но… Блядь. Он вырезал на ее коже букву «А», оставив неаккуратные, небрежные порезы на всем пространстве между лопатками.
Я хотел, чтобы она была разбита и в синяках. Я хотел ее крови и слез. Но не так. Никогда.
Я держал душ над ее плечами, позволяя воде согреть ее, пока осматривал остальные части ее тела. Мой взгляд упал между ее бедер, на ее идеальную голую киску, и я сглотнул комок в горле при мысли о том, что кто-то может прикоснуться к ней там. Любой, кто не был мной, по крайней мере.
— Он…
— Нет, — прервала она меня, твердо. Решительно. — Он пытался, — еще одна дрожь. — С пистолетом. — Так вот откуда взялся пистолет. — Но потом появился ты.
Пистолет. Он почти насиловал ее с помощью пистолета. Я вспомнил все видео, которые мы смотрели, все то, что они делали с девушками. Это могла быть Эннистон.
Это была почти Эннистон.
Все мое тело завибрировало от бури эмоций. Гнев. Облегчение. Отвращение. Мне потребовалась вся моя энергия, чтобы сидеть здесь и быть спокойным с ней, вместо того чтобы бежать обратно в коттедж и заживо сжечь этого ублюдка.
Я прополоскал мочалку, затем протер ею плечи, шею и лицо, уделяя особое внимание синякам возле глаз. Я снова намочил тряпку, затем провел ею по остальному телу. Она откинула голову назад, закрыла глаза, и с ее губ сорвался горловой стон.
Блять.
Пульс пульсировал в ее нежном горле. Ее соски были твердыми от холодного воздуха. Я заставил себя отвести взгляд от ее киски, которая блестела от постоянного потока воды, и попытался игнорировать тот факт, что мой член был твердым как камень. И тут, словно вспомнив, где она находится, или проснувшись от кошмара, она открыла глаза и подняла голову.
— Он мертв?
Мне была невыносима мысль о том, что ее дух может быть запятнан чем-то подобным. Я знал, какие демоны преследуют тебя, когда ты забираешь чью-то душу.
— Наверное, нет. — Во всяком случае, пока нет.
Это не было ложью. Эннистон выстрелила ему в грудь. Я видел достаточно огнестрельных ран, чтобы знать, что пуля не попала в сердце и, вероятно, не была смертельной. Однако я оставил его с Лиамом, который выглядел таким же убийцей, как и я. Если Лиам не прикончит его сейчас, я обязательно сделаю это позже. Но я не сказал ей об этом.
Она вздохнула. Выражение ее лица колебалось между чувством вины и облегчением: — Он сказал, что видел нас. Он сказал, что был там, — ее голос был тихим.
— Он много чего сказал. — Мне хотелось отрезать ему язык и сделать так, чтобы он никогда больше не заговорил.
Она встретила мой взгляд, и печаль в ее глазах разорвала меня на части: — Я думаю, пришло время.
Она говорила о моей реакции каждый раз, когда задавала один из миллиона своих вопросов. Я всегда говорил, что еще не время. Теперь она была права. Она заслуживала ответов. Она заслужила это.
— Да, — сказал я, выключая воду и беря полотенце. — Время пришло.
![]()
После того как я перевязал ей спину, она надела футболку и трусики, к моему разочарованию, потому что такое тело, как у нее, никогда не должно быть прикрыто, особенно когда она со мной, а я снял свои брюки и забрался к ней в постель. Ее голова лежала на моей груди, ее рука лежала на моем торсе, а ее нога на моей. Я лежал на ее подушке, закинув одну руку за голову, а другой блуждал по ее телу.
Я провел пальцами по ее влажным волосам, по плечам, по рукам, прикасаясь к ней везде и всюду, кроме ее нежной спины. Не имело значения, что я должен был сделать или сколько мне пришлось заплатить, я дал себе клятву, что клеймо ублюдка не останется на ее коже. Она не будет заклеймена им. Если ей и суждено прожить остаток жизни с напоминанием о ком-то на своей плоти, то это буду я.
Жар ее киски отражался от моего бедра. Единственное, что отделяло меня от нее — это два тонких слоя ткани. Ее груди прижимались ко мне, а ее теплое дыхание дразнило мою кожу. Это было чистой пыткой — не перевернуть ее и не погрузить свой член в ее сладкую киску.
Она посмотрела на меня сквозь темные ресницы.
— Так… мы теперь обнимаемся?
— Не привыкай к этому.
Ее улыбка растопила меня: — Меня нужно чаще похищать и пытать. — Я напрягся, и ее улыбка спала. — Прости. Плохая шутка.
Да. Плохая, блядь, шутка.
Инстинкт заставлял мои руки чесаться от желания схватить ее за горло и заткнуть ей рот, всадить мой член так глубоко в ее киску, чтобы ее глаза наполнились слезами. Наказать ее за это дерьмо. Это было заложено во мне с юности. Мой член был кровожадным ублюдком. Вокруг нас воцарилась тишина. Воздух гудел от напряжения. Сексуальный. Нервный. Всё вышеперечисленное.
— Ты сказала, что хочешь получить ответы… — подсказал я ей, возвращая разговор к тому, на чем мы остановились в ванной.
— Может, вернемся к началу?
К началу. Прошла всего пара недель, но казалось, что это было целую жизнь назад. С другой стороны, я полагал, что судьба неподвластна времени. Так же, как любовь или ненависть — вещи, которые не связаны со стрелками часов. Я улыбнулся, вспомнив, как она стояла перед окном. Бретелька ее платья упала с плеча. Черт, она была под моей кожей уже тогда.
— Ничего не упусти. — Всегда такая чертовски решительная, такая любопытная, такая чертовски сексуальная.
Терять нечего.
— Твой отец, Александр, и еще несколько человек из Братства финансировали веб-сайт. Мы приказали им закрыть его. Когда они этого не сделали, мы пришли сюда, чтобы сделать это за них.
Она повернула голову и посмотрела на меня, все еще такая любопытная, как всегда, как плененная аудитория.
— Что за сайт? — Опасение в ее голосе подсказало мне, что она уже знает.
Я погладил прядь волос, откинув ее с глаз.
— Такой, где люди платят за то, чтобы посмотреть, как мужчины вроде Александра делают с другими девушками то же самое, что он пытался сделать с тобой. — Ее тело прижалось к моему, ее бедро уперлось в мое бедро. Это была скорее реакция на мои слова и не имело целью быть сексуальным, но, черт возьми, это заставило мой член дернуться. Я продолжил, даже когда моя эрекция уперлась в трусы-боксеры.
— Александр состоит в Братстве?
— Да, Маленькая Бунтарка. Он в Братстве. — Я выкладывал ей правду дозированно. Она уже достаточно пережила за один день.
— И Грей. Грей тоже один из них.
Такая наблюдательная. Я догадался, что это от того, что она такая любопытная.
— Да. Грей тоже. Но он не такой, как остальные. Он один из нас.
— Один из вас? — Опять долбаные вопросы. Но этот меня не беспокоило. На этот я с гордостью ответил.
— Один из нового Братства, тот, кто пытается их уничтожить, — я усмехнулся при мысленном образе. — Вот почему я пошел в церковь в ночь Индукции. В ту ночь, когда ты последовала за мной. — В ту ночь, когда я трахнул ее в первый раз. — Я подумал, что если я смогу проскользнуть внутрь, узнать, как они работают, как они думают, тогда у меня будет больше шансов разнести их в пух и прах.
— Алтарь, — ее голос упал. — Это было для них.
— Нет, — я сжал ее подбородок между пальцами. — Это было для меня. — Я провел большим пальцем по ее нижней губе, борясь с желанием прикусить ее, пососать и… Господи, эта женщина сводила меня с ума. — Только для меня.
Ее глаза расширились: — О, Боже. Мужчина на платформе. Тот, кто встал, когда я назвала твое имя…
— Это ничего не значит. — Я остановил ее прежде, чем она позволила себе задуматься. — Никто из них ничего не значит, мать твою.
