с тех пор, как в нашей жизни появился Том. Но было страшно – все равно что взять и выкинуть самого Саймона. Хотя если он и переступит когда-нибудь порог этого дома, то явно не за чистой рубашкой…
Поэтому я, крепко зажмурившись, распахнула дверцы шкафа. Одну за другой бережно сняла вещи Саймона с деревянных вешалок, свернула их и разложила по пакетам, решив отдать на благотворительность.
С каждым предметом одежды приходили забытые воспоминания: вот Саймон разворачивает новый джемпер, который я подарила ему на день рождения, вот рубашка, которую он надевал по праздникам… Я зарылась носом в лацканы коричневого пиджака из вельвета и уловила смутный запах лосьона после бритья. Потом намотала на руку галстук в синюю полоску, который Саймон надевал на встречу с управляющим банка, где хотел попросить ссуду. Узел тогда пришлось завязывать мне, потому что у Саймона сильно тряслись руки.
Пакеты один за другим ложились на пол, как вдруг зазвонил телефон.
– Можно поговорить с мистером Саймоном Николсоном? – спросил в трубке хриплый мужской голос.
– Простите, мой супруг скончался, – ответила я. – Кто его спрашивает?
– Меня зовут Джефф Яксли. Я служащий тюрьмы Вормвуд-Скрабс в Лондоне.
«Ого», – опешила я.
– Недавно умер отец мистера Николсона, и у него остались вещи, которые он просил передать сыну, – продолжил мужчина.
– Артур умер? – изумленно переспросила я. – Простите, вы сказали, что звоните из тюрьмы?..
– Какой еще Артур? Я про Кеннета Джаггера. Мистер Николсон, когда навещал его, оставил этот адрес.
– Скорее всего, вы ошиблись номером и звоните не тому Саймону Николсону, – перебила я. – Отца моего мужа зовут Артур, и живет он неподалеку от нас, по соседству. Насколько мне известно, в тюрьме он никогда не сидел.
Представив напыщенного старикана за решеткой, я невольно улыбнулась.
– Да, наверное, что-то напутали, – ответил мужчина. – Простите, что потревожил.
– Подождите! – выпалила я, пока собеседник не повесил трубку. – Говорите, кто-то навещал в тюрьме заключенного, назвавшись именем моего мужа и дав наш адрес?.. А когда это было?
– Одну минуточку. – В трубке зашелестели бумаги. – Согласно записям в книге посетителей, восьмого июня, четыре года назад.
– Ну, тогда это никак не мог быть Саймон, потому что четвертого июня он пропал.
– В смысле пропал?
– В прямом. Он в тот день исчез, и его больше никто не видел. Дело до сих пор не закрыли, но мужа признали мертвым.
Я задумалась. В голове не укладывалось, что кто-то мог назваться его именем.
– А что этот самый Кеннет оставил в наследство? – полюбопытствовала я.
– Часы.
В голове вдруг щелкнуло. Я через силу сглотнула.
– Золотой «Ролекс», – продолжил мужчина. – Довольно-таки увесистый. Дорогая на вид вещица.
Дальше я не слушала. В груди расцветала боль; чужие слова расползались, как капли крови в стакане, окрашивая все вокруг красным.
Бросив трубку, я рванула по лестнице, влетела в спальню, где в шкафу на верхней полке в дальнем углу лежала квадратная зеленая коробка. В ней должны были храниться часы, которые Саймону подарила мать, – единственная вещь, остававшаяся ему на память; правда, он никогда их не носил.
Я схватила коробку и, взявшись за крышку, нерешительно замерла. Если часы внутри, выходит, кто-то назвался его именем. Если же коробка пуста, это значит только одно – их забрал Саймон, и он ушел от меня намеренно.
– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… – зашептала я, распахивая крышку.
Коробка оказалась пуста.
– Нет, я просто убрала их куда-то, – пробормотала я и принялась рыться в шкафу.
К тому времени он практически опустел. Я вытряхнула одежду из пакетов, проверила карманы. Ничего. Заглянула в ботинки – вдруг часы спрятались там. Перерыла ящики в тумбочках возле кровати. Каждый раз, натыкаясь на пустоту, я тут же придумывала, где еще можно поискать. Проверила все закоулки дома, даже те, которые не раз перемыла с тех пор, как муж исчез.
Потом я влезла в кроссовки и побежала к единственному человеку, который мог меня успокоить, – к Артуру.
Через пятнадцать минут, задыхаясь от бега, я заколотила ему в дверь.
– Кто такой Кеннет Джаггер? – выпалила я с порога.
Пусть Артур скажет, что впервые слышит это имя!
Тот вдруг побелел, и я мигом осознала две истины: человек по имени Кеннет Джаггер – настоящий отец Саймона, и мой муж намеренно от меня ушел.
– Ты не вовремя, я занят, – нервно ответил Артур и попытался захлопнуть передо мной дверь.
Я подставила ногу.
– Кто такой Кеннет Джаггер?
– Понятия не имею, о ком ты говоришь. Уходи, пожалуйста.
– Ты врешь, и я не двинусь с места, пока ты не скажешь правду. Или хочешь втянуть в наш разговор еще и Ширли?
Артур сдался, поняв, что я не шучу.
– Жди меня за гаражом, приду через пять минут.
Он появился даже раньше.
– Где ты слышала это имя? – резко спросил Артур, не успев даже подойти.
– Неважно, – ответила я, не желая признаваться, что Саймон, скорее всего, жив.
– Кеннет что, вышел с тобой на связь?
– Без медиума уже не сумеет. Он умер.
Артур с облегчением выдохнул.
– Так что? Он отец Саймона?
– Ничего подобного, – перебил меня Артур. Но после паузы добавил: – Разве что биологический…
Каким бы жалким и забитым ни был по натуре Артур, врать он не любил. Он неохотно поведал историю своего знакомства с Дорин, которая к тому времени была беременна; рассказал о том, как она не раз уходила из дома к прежнему любовнику.
– И Саймон знал? – удивленно спросила я.
Сама я об этом впервые слышала.
– Узнал после того, как ездил к ней в Лондон, когда ему было тринадцать. Там он встретил Кеннета и обо всем догадался. Сильно потом переживал. С тех пор они больше не виделись.
Вообще-то виделись, и у меня есть тому доказательства.
– Так из-за чего переполох? – спросил Артур.
Я замешкалась. Можно рассказать все, что я выяснила: что Саймон ушел из дома, а через четыре дня навестил этого самого Джаггера в тюрьме. Но какой смысл? Если бы Саймон хотел вернуться, давно дал бы о себе знать. Что толку дарить Артуру ложную надежду? Он, разумеется, расскажет Ширли, та тут же сообщит Роджеру, и старые раны, не успев толком затянуться, вновь закровоточат – и все ради поисков человека, который не хочет, чтобы его нашли.
А что сказать детям? Четыре года назад я убедила их, что отец мертв; как теперь объяснить, что я ошиблась и на самом деле он просто их бросил? Одному богу известно, чем все это обернется.
Поэтому я сказал Артуру только одно: что тюремный надзиратель после смерти Кеннета пытается разыскать его родственников.
– Кэтрин, – окликнул
