– Сломаешь себе шею, cara! – кричит молодой человек и бросается за ней вдогонку. Топот копыт его коня слышится все ближе и ближе, и вот они хохоча уже вместе несутся по лугу.
– Мисс Ланкастер! – донесся откуда-то издалека другой голос, женский. – Мисс Ланкастер! – Кто-то коснулся ее плеча, и Шерри вернулась к жестокой реальности.
– Простите, что разбудила вас, мэм, – сказала служанка, – но ее светлость просит вас подняться наверх, она сейчас там со швеями.
Шерри так хотелось закутаться с головой в одеяло, как в кокон, и досмотреть чудесный, так некстати прерванный сон, но герцогиню со швеями не прогонишь, тем более в создавшейся ситуации, когда семья жениха старается от нее избавиться.
Шерри нехотя поднялась, умылась и пошла за горничной наверх в огромную, залитую солнцем комнату.
Там ее ждала невестка Стивена, а не старая герцогиня. Чтобы ничем не выдать своих чувств, Шерри с невозмутимым видом и подчеркнутой вежливостью поздоровалась с Уитни. Возможно, та и заметила что-то странное в поведении Шерри, но виду не подала и с энтузиазмом взялась за дело, поскольку хотела, чтобы девушка была одета по последней моде.
Шерри показалось, что она простояла целую вечность в этой огромной, залитой солнцем комнате, на небольшом возвышении, рядом с улыбавшейся Уитни Уэстморленд, беспечно болтавшей о балах, раутах и завтраках по-венециански, а вокруг словно комары жужжали швеи – снимали мерку, скрепляя что-то булавками, дергали и поворачивали девушку во все стороны.
Напрасно Уитни старается. Шерри больше не проведешь притворно-дружеской улыбкой и восторженными замечаниями. Теперь Шерри поняла, что все они просто хотят сбыть ее с рук, выдать за кого-нибудь замуж и надеются, что наряды тут сыграют первостепенную роль. Но у Шерри был свой план. Она вернется домой, где бы этот дом ни был; жаль только, что там нельзя очутиться прямо сейчас. Она собиралась изложить свой план герцогине сразу после всей этой дурацкой возни с нарядами. Но когда наконец швеи отпустили ее и она надела халат, они принялись раскатывать рулоны материи прямо на мебели, подоконниках и коврах, пока комната не превратилась в настоящее буйство всех цветов и оттенков, от изумрудно-зеленого до сапфирово-голубого и от солнечно-желтого до бледно-розового и кремового.
– Ну, что скажете? – весело спросила Уитни.
Шерри скользнула взглядом по всем этим умопомрачительным нежным шелкам и батистам, прозрачному шифону и мягкому бархату. Среди расшитых золотом и серебром шелков и набивного батиста виднелись элегантные ткани в полоску.
Уверенная в том, что Шерри сейчас разразится восторженными восклицаниями или по крайней мере отдаст предпочтение той или иной ткани, Уитни, улыбаясь, ждала. Однако Шерри не знала, что сказать, и едва не плакала.
Затем, вздернув подбородок, бросила взгляд на женщину, которую называли мадам Ласаль, настоящего генерала в юбке, и ни с того ни с сего спросила:
– А есть у вас что-нибудь красное?
– Красное? – Мадам всплеснула руками и выпучила глаза. – Красное?! Нет, нет, мадемуазель, только не с вашими волосами!
– А мне нравится красное, – стояла на своем Шерри.
– В чем же дело? – дипломатично заметила мадам, ни на минуту не усомнившись в собственной правоте. – Можно обить красным мебель, повесить красные гардины, но самой не носить этот цвет, мадемуазель. Небо и так наградило вас волосами редчайшего красноватого цвета, и было бы просто грешно не оттенить вашу удивительную природную красоту.
Шерри с трудом удержалась от улыбки, настолько витиеватой была речь француженки, и заметила, что герцогиня тоже едва не прыснула со смеху. Моментально забыв, что герцогиня только прикидывается ее другом, а на уме у нее совсем другое, Шерри обратилась к ней:
– Значит, в красном я буду выглядеть ужасно?
– Oui![8] – воскликнула экзальтированная француженка.
– И никакие силы не заставят мадам сшить мне красное платье, как бы я ни просила? – Глаза Шерри весело блеснули.
– Скорее мадам утопится в Темзе, – шутливо сказала герцогиня.
– Ош! – хором воскликнули швеи, и несколько минут в комнате звенел веселый смех восьми женщин.
Уже прошло несколько часов, но Шерри никак не могла уйти и стояла в сторонке, пока Уитни и мадам Ласаль вели нескончаемый разговор о модных фасонах и подходящих тканях. В какой-то момент Шерри подумала, что разговор подошел к концу, но тут они принялись обсуждать банты, тесьму, окантовку и прочие мелкие детали. Когда же Шерри поняла, что швеи собираются работать в этой комнате круглые сутки, она не выдержала и заявила:
– У меня уже есть пять платьев, почти по одному на каждый день недели.
Все моментально умолкли и уставились на Шерри.
– Думаю, пяти платьев вам едва хватит на день, – с улыбкой заметила герцогиня.
«Пять раз в день менять платья? Сколько же на это уйдет времени!» – с ужасом подумала Шерри, но промолчала. Когда они вышли из комнаты, Шерри решила сказать герцогине, что не намерена становиться членом их семьи, после чего уединиться в тиши своей спальни.
– Я не могу пять раз в день менять платья, – первой заговорила она, нарушив молчание, когда они с Уитни шли по длинному коридору. – Да и ни к чему все это…
– Очень даже к чему, – возразила Уитни с улыбкой, но Шерри не обратила на это никакого внимания.
«Что с ней? – забеспокоилась Уитни. – Почти не разговаривает, замкнулась в себе».
– В сезон женщине нужно много нарядов: для езды в экипаже и верховой езды, для пеших прогулок, для обедов, для вечерних и утренних приемов. И это лишь самое необходимое. А невесте Стивена Уэстморленда потребуется еще платье для оперы и драматического театра…
– Я не его невеста и не имею ни малейшего желания становиться ею, – твердо заявила Шерри, не дав Уитни договорить и взявшись за ручку двери своей спальни. – Весь день я пыталась объяснить, что мне не нужны все эти наряды. Либо вы дадите возможность моему отцу заплатить за них, либо аннулируете заказ. А теперь, с вашего позволения…
Уитни взяла Шерри за руку.
– Вы не невеста Стивена? – встревожилась она. – Что это значит?
В это время появилась прачка с кучей белья. Уитни умолкла и, как только прачка прошла мимо, спросила:
– Не поговорить ли нам у вас в комнате?
– Не сочтите меня невежливой, ваша светлость, но нам не о чем говорить, – ответила Шерри, очень гордясь тем, что голос ее при этом не дрогнул ни от волнения, ни от печали.
– Полагаю, вы ошибаетесь, – к немалому удивлению Шерри, возразила герцогиня с улыбкой и толкнула дверь. – Нам о многом нужно поговорить.
Все ясно, подумала девушка. Сейчас герцогиня обрушит на нее град упреков в грубости и неблагодарности. Но Шерри не собиралась извиняться, вместе с герцогиней вошла в спальню и молча ждала, что будет дальше.
