Сорок лет, ни замужеств, ни детей. Живет в западной стороне города. Значит, Бруберри наслаждается великолепным видом на Центральный парк и платит за это соответствующую цену. Неплохо для секретаря и юридического ассистента.
Родилась в Америке, но в двадцатилетнем возрасте переехала из Питсбурга в Лондон. Позднее поступила на работу в адвокатскую фирму Стьюбена, Роббинса, Кавендиша и Малла в качестве юрисконсульта. Переехала в Нью-Йорк и шесть лет назад пошла работать в нью-йоркское отделение фирмы секретарем и юридическим ассистентом Кавендиша. После его вступления во второй брак, отметила Ева. Уголовного досье нет.
Ева принялась изучать финансовые досье. Солидная зарплата, подумала она. Но ведь никому не возбраняется хорошо платить своим служащим. Законом это не карается. Основные прибавки к зарплате совпадали с Рождеством, днем рождения Бруберри и годовщинами ее поступления на службу. Что ж, это легко объяснимо. Премиальные.
Но вот любопытный факт: управление своими личными счетами она доверила фирме Слоуна, Майерса и Крауса.
Однако она не была клиентом Байсона, удостоверилась Ева, просмотрев его список, и сделала себе помет— У проверить, кто занимается финансами Бруберри.
Надо искать прямые связи, сказала она себе. Самую краткую линию от пары Копперфильд — Байсон к паре Кавендиш — Бруберри. Самая краткая и непосредственная связь осуществлялась все через ту же фирму, но тут было заметное ответвление, прямо-таки протуберанец: Фонд Баллока — клиент и адвокатской и аудиторской фирм. И Кавендиш перепугался, когда она спросила, видел ли он людей из Фонда во время их пребывания в Нью-Йорке.
Кто там принимал Баллок и Чейза? Самый младший из партнеров, Роберт Краус. Они дали ему алиби.
— Привет, Даллас.
Ева скрипнула зубами: она как раз вызывала на экран компьютера данные Крауса.
— Вы что, еще работаете? Да ну вас, Даллас, так нельзя. — Пибоди подошла к столу и остановилась, подбоченившись. — Вы должны взглянуть на украшения. Мы уже начали, но мне надо кое-что с вами согласовать.
— Продолжайте в том же духе. Что бы вы ни сделали, все будет хорошо. Я все одобряю.
— Даллас, уже одиннадцатый час.
— Ой, мамочка, я пропустила комендантский час? Меня не пустят на прогулку?
— Ну и кто из нас психованный? — Пибоди угрожающе наставила на нее палец. — Прервитесь, посмотрите, как мы работаем. Это же для Мэвис!
— Ладно, ладно, черт бы тебя побрал. — Но Ева решила, что, если уж ее волокут принимать участие в украшении гостиной, по крайней мере, пусть она будет не одна. Маршевым шагом она прошла в комнату Рорка. — Мы собираемся взглянуть на украшения, посмотрим, чего там еще не хватает.
— Прекрасно. Веселитесь.
— Э, нет. «Мы» — это и ты тоже.
— Я не хочу. — Но он совершил ту же ошибку, что и Ева: оторвался от работы и встретил ее негодующий взгляд, как она сама за минуту до этого столкнулась с негодующим взглядом Пибоди. — Ну. ладно, идем. Но когда весь этот кошмар закончится, мы с тобой все-таки возьмем обещанные выходные и будем отжиматься голышом на песке.
— Мы на одной волне, Умник.
Глава 11
Теперь во сне ее преследовали не цифры, а радуги и странные крылатые младенцы. Когда летучие младенцы начали жужжать, как пчелы, и сбиваться в стаи, Ева, как шахтер, заваленный в забое, пробилась к пробуждению.
Она села, словно подброшенная пружиной, и сказала себе:
— Стоп!
— Кошмар? — спросил Рорк, открывая дверь в спальню.
— Летающие младенцы со смертоносными крылышками.
Рорк сел на край кровати:
— Дорогая Ева, нам нужен отпуск.
— Там были воздушные шары, — продолжала Ева задумчиво. — А эти крылышки резали их, как бритвы, и шары лопались. И когда они лопались, из них вылетали новые орущие младенцы с крылышками.
Рорк погладил Еву по голове:
— Может, тебе стоит постараться, чтоб тебе приснилось… ну, допустим, как мы занимаемся сексом.
— Кто-то же занимался сексом, чтобы создать всех этих младенцев, разве не так? — Ева вдруг потянулась вперед и вцепилась в свитер Рорка. В ее глазах было отчаяние. — Не оставляй меня сегодня со всеми этими женщинами.
— Извини, но я вынужден опять напомнить тебе о пенисе. Звучит неприлично, когда говоришь об этом слух, но я все-таки использую этот, так сказать, образ. Вопрос обсуждению не подлежит.
— Ублюдок, — сказала она, но скорее с завистью, а не со злостью, отпустила его свитер и вновь откинулась на спину.
— Ну-ну, не убивайся так. — Рорк рассеянно похлопал ее по бедру.
— Может, снег пойдет? Может, будет буран с ледяным дождем, и они не смогут прийти, потому что буран — это же буран! — поставит город Нью-Йорк на колени и заставит его дрожать.
— По прогнозу всего лишь легкий морозец при ясном небе.
— Я это слышала. Да-да, слышала. — Ева опять села и ткнула пальцем ему в грудь. — Ты думаешь, все это смешно.
— Нет, я не думаю, я знаю. И ты хорошо проведешь время, вот увидишь. Во-первых, потому, что Мэвис будет счастлива, а во-вторых, потому, что придется провести несколько часов не на работе, а в обществе женщин, которые тебе нравятся.
— Но, Рорк, там должны быть какие-то игры.
— Ты не обязана в них играть.
Ее глаза вдруг лишились всякого выражения. Теперь это были острые, холодные, колючие глаза полицейского.
— Почему нет?
Он ничего не мог с собой поделать: ему было смешно. У нее был такой забавный вид! Недоверчивый и в то же время испуганный.
— Ты хозяйка, и с твоей стороны было бы неуместно участвовать в играх и лишать своих гостей шанса на приз.
— Правда?
— А почему бы и нет? Это должна быть твоя позиция.
— Это и есть моя позиция. — Ева заметно приободрилась. — Спасибо!
Свое настроение она закрепила энергичной тренировкой в спортзале, заплывом в бассейне и горячим душем. Потом она проскользнула к себе в кабинет, чтобы прокачать вероятность различных сценариев.
— Вы опять работаете!
Ева чуть не подпрыгнула в кресле. Она вздрогнула и виновато выпрямилась.
— Ты что, из надзорной полиции? — сварливо спросила она у Пибоди.
— Надзорная полиция вам не нужна, но надзиратель точно нужен. Даллас, люди из бюро обслуживания будут здесь с минуты на минуту.
— Прекрасно! Чудно! Отлично. Пусть меня предупредят, когда они приедут, — отмахнулась Ева. — Я просто уточняю кое-какие детали мелкого досадного происшествия. Ну, типа двойного убийства.
Но она выключила компьютер, потому что Пибоди так и осталась стоять, сверля ее глазами, как буравчиками, и даже притопывая ногой.
— Нет, ты не из надзорной полиции, — с горечью констатировала Ева. — Ты из гестапо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
