хозяйки было маленькое, но за серьгу брать удобно. От боли блондинка в себя не пришла — удар о стену оглушил надежно. Десятник стряхнул с отрезанного уха кровь…
— Это по-нашему, — одобрила оборотень, успевшая привязать веревку к переплету окна. — Серьгу мне на память!
Укс выдернул украшение, бросил напарнице:
— Выбирайтесь…
Один из мальчишек громко икал, оба косились на лежащее на окне ухо мачехи. Десятник помог обоим выбраться — съезжали по веревке в руки оборотня, уже надевшей облик хозяйки (еще двуухой). Один из мальчишек, разглядев превращение, попытался вырваться, получил по морде. Вот нежно-розовое пятно хитона и два пятна бледной кожи мелькнули между клумб. Укс рассеянно глянул сверху на знаменитые розы, взял ухо и подошел к детской кровати. Мелкая кровь умника Шлюмана безмятежно спала среди кружевных подушек. Истинный человек: пока его самого не тронут, сопеть будет и плевать ей на всех.
Укс бросил ухо в ноги ребенка и пошел к двери. Топотали и кричали уже на втором этаже. Десятник остановился в обеденном зале, колупнул заскорузлым ногтем угол картины. Странная какая техника, и краски странные. Неужели масляные?
Сначала его не заметили, столпились у тел служанок. Когда кто-то оглянулся, гость с дротиком уже стоял за спиной.
— Слава Слову! — рявкнул десятник.
Как Укс и предполагал, воинов среди челяди было мало. Падали под ударами как овцы, только кричали истошно. Повозиться пришлось с бородачом: невзирая на возраст, противник уклонился от первого укола и чуть не снес ударом меча наконечник тичона. Мгновенье обманных взмахов, десятник метнул свое оружие — на расстоянии двух шагов увернуться от оружия боредов немыслимо. Укс выдернул дротик из груди бородача, переступая через тела, прошел к дальней части дома. На лестнице вновь лязгали доспехи — к защитникам шло подкрепление. Укс, отвлекая внимание, опять прокричал клич Храмового флота…
Выбраться в окно и спрыгнуть с высоты второго этажа даже для бескрылого бореда трудности не составило. Укс прошел садом, сорвал огромный пронзительно желтый цветок. Противников не имелось, разве что от далеких ворот к дому, звеня и громыхая, бежал отряд шлемоносцев.
У лодочной пристани оказалось напачкано: лежал человек, судя по тунике, из слуг. Не может Лоуд чисто ходить…
Лодка была уже довольно далеко, оборотень гребла под прикрытием скал, крошечная скорлупка практически растаяла в мрачной тени. Укс вошел в воду, и поплыл догонять….
Логос-созидатель, ну почему летать и убивать настолько проще, чем плавать? Дыхания не хватало, волны опять били в лицо. Казалось, оборотень гребет слишком усердно. Наконец, Укс ухватился за корму лодочки, бросил внутрь дротик и то, во что превратился желтый цветок. Лоуд вцепилась в рубаху, помогла перевалиться в лодку, и тут же ухватилась за весла. Отдыхая, десятник оценил обстановку: даркша опять в облике бабы без возраста, значит, волнуется, на корме, скорчился, боясь прикоснуться к запыхавшемуся убийце, мальчишка. Почему-то один.
— Вот ты шмонда, — выдавил из себя десятник.
— Я вообще не виновата, — заявила Лоуд. — Ты бы, хозяин, за весло брался. А то эти припёрки погоню затеяли, а наша мелкая какашка и плавает как какашка.
Садясь на гребную банку, Укс разглядел отваливающие от причала лодки. Солидные эпактриды… один, два… четыре. Зауважали.
Партнеры взяли ритм, десятник знал, что гребет лучше чем плавает, Лоуд при всей своей пустоголовости, веслом вполне умела работать. Лодочка пошла ходче, скрылись за мысом и стало понятно, что от тяжких на ход эпактрид удастся удрать.
— Так это какой? — спросил Укс, глядя на голого мальчишку.
— А ющец его знает, — пробормотала оборотень, помолчала и объяснила: — Понимаешь хозяин, они роста одинакового и на мордосы схожи. Мы спустились, все шло прилично, весла я взяла, сели в лодку, а тут какой-то припёрок выскочил. «Ах, госпожа, они же замерзнут на прогулке и вообще не велено». Чувствую, сейчас он во все горло разорется. Пришлось вылезти и растолковать, что он не в свое дело лезет. «Не велено», тьфу. Пока я этого умника резала, сопляки в воду свалились.
— Прыгнули? Надо было связать.
— Хозяин, у меня две руки. И вроде не прыгнули эти придурки малолетние, а один другого спихнул.
— Что это они играться вздумали?
— А я знаю? Люди. Занырнули, потом взбаламутилось, одного я подсекла за волосы, в лодку вернула. Второго нет и нет. Думаю, сейчас отгребу, не выдержит, вынырнет, я его зацеплю. Так нет, не вынырнул.
— Утонул? С чего это вдруг?
— Говорю же — люди они.
— Ты на это не кивай. Нырнул, наверное, и под пристань или к камням ушел.
— Хозяин, я шмонда, а не дура.
Укс поразмыслил, пожал плечами:
— Значит, утонул. Странно и нелогично. Все-таки обоих выуживать нужно было. Если живой, так болтать будет. Кое-что лишнее видел.
— Утонул. Может, ему помог кто, — Лоуд усмехнулась.
Укс греб и размышлял. Понятно на что оборотень намекает: у единственного похищенного сопляка шансы пожить подольше вдвое увеличиваются. Мальчишка думает, что его в заложники взяли или для развлечений. В любом случае поживет. Но совсем сопляк еще, и от ужаса глаза таращит. Мог такое просчитать? Едва ли. Люди вообще слабо с Логосом-созидателем знакомы.
— Может, и сам утонул, — пробурчала Лоуд. — Обосрался и разом ко дну пошел. В любом случае, сегодня он вряд ли всплывет, а до завтра нам дела нету.
Укс кивнул. Да, даже хороший план в жизнь воплощается криво. Ладно, позже Логос-созидатель все ошибки укажет.
Когда спешно высаживались, оборотень намекнула мальчишке:
— Ты, красавчик, онемей.
Мальчишка трясся. Укс, опрокинувший и затопивший лодку в пяти шагах от берега, выбрался на камни и ободрил добычу пинком мокрого сапога:
— Онемел?
Мальчишка скорчился на четвереньках, закивал.
Скат помог шпионам взобраться на откос:
— Взяли?
— У нас ключ, — заверил Укс.
— А это что за красавчик голый?
— Да попался на пути. Убрать бы надо, да Лоуд пожалела. Она ж с виду демон демоном, но сердце-то женское, мягкое.
— Да, я такая, — охотно подтвердила оборотень. — Чего убивать-то? Глянь, какой гладенький-сладенький. Мужеложцам продадим, серебра наварим.
— Вот, крабье вымя, еще мужеложцев нам не хватало, — сплюнул Скат. — Я и к тебе-то, такой добренькой, боюсь спиной поворачиваться. Поехали скорее, а то самое интересное пропустим.
Скат дал мальчишке свою рубашку: город есть город, приличие надлежит соблюдать.
[1]
Калликары (правильно калликанцары) мелкие ночные демоны родом из греческой мифологии. Частью слепы, ездят на увечных животных, исчезают с криком петуха. Наиболее опасен их проводник и предводитель — уродливый куцодаймон.
Глава 16
На Портовый холм прибыли вовремя: уже начались военные переговоры. Храмовый флот выстроился в широкой части бухты — получилось внушительно. Должно быть, стоило немалого труда удерживать огромные «словеса», юркие униры и
