Читаем без скачивания Голоса в темноте - Никки Френч

— Приходила ко мне спрашивать, где бы достать, — знала, что я большой любитель кошек. С самого детства их держал.

— Вы не помните, когда она к вам приходила?

— Пару недель назад. Перед тем как вы к нам переехали. Да вы должны помнить лучше меня.

— Как я могу это помнить?

— Так мы же разговаривали все вместе. Я познакомился с вами, когда вы перевозили сюда свои вещи.

— То есть в среду?

— Вам виднее. Неужели вы не помните? Она сказала, что хочет взять себе котенка.

— Когда?

— Вечером, если получится найти. Джо очень привязалась к этой мысли — заявила, что настала пора менять жизнь и начнет она с котенка.

— И что же вы ей ответили? Где посоветовали искать животное?

— Есть разные способы достать котенка. Для начала можно сходить к газетному киоску или на почту и посмотреть объявления. Как правило, всегда можно что-нибудь найти. Вот и сегодня я заметил объявление, когда покупал газету. — Зазвонил стоявший на столе телефон, и старик извинился: — Простите, дорогая, не обижайтесь. Это, должно быть, дочь. Вы же знаете, она живет в Австралии.

Он поднял трубку, и я встала, поставила чашку в раковину и помахала ему рукой. Но Питер едва на меня взглянул.

Мне очень хотелось позвонить Бену. В его доме, окутанная теплотой, я чувствовала себя в безопасности. Но он занимался делами, а у меня не появилось ничего срочного, что бы ему сказать, кроме «привет, я о тебе думаю».

Темнело, хотя еще не было четырех часов. День выдался пасмурным и слякотным — кажется, в такую погоду толком никогда не рассветает. Я выглянула из окна. Несколько дней назад улицу покрывал снег, но теперь она словно облезла и на ней полиняли все цвета. Все стало копотно-серым. Мимо, как в черно-белом кино, понурившись брели люди.

Я переписала свои «Потерянные дни»:

Пятница, 11 января: грызня в «Джей и Джойнер». Психанула.

Суббота, 12 января: грызня с Терри. Психанула. Ушла ночевать к Сэди.

Воскресенье, 13 января: утром ушла от Сэди. Оказалась у Шейлы и Гая. Мотанула с Робин по магазинам и потратила уйму денег. После полудня собралась выпить с Сэмом. Вернулась к Шейле и Гаю.

Понедельник, 14 января: встретилась с Кеном Лофтингом, мистером Каном, Беном Броуди и Гордоном Локкартом. Позвонила Мольте Шмидту. Заправила машину. Встретилась с Беном, выпила, поела. Занялась с ним любовью. Позвонила Шейле и Гаю, сказала, что вечером не вернусь. На ночь осталась у Бена.

Вторник, 15 января: пошла с Беном в кафе. Познакомилась с Джо и договорилась, что поживу в ее квартире. Поехала к Шейле и Гаю и оставила им записку, в которой сообщала, что нашла, где жить. Забрала у них вещи. Поехала на квартиру Джо. Заказала билеты в Венецию. Позвонила Терри и договорилась, что на следующий день заберу вещи у него. Вечером заказала продукты из индийского ресторана. Снимала видео?

Среда, 16 января: забрала вещи у Терри и перевезла их к Джо. Познакомилась с Питером и участвовала в разговоре о том, где достать котенка для Джо.

Четверг, 17 января: позвонила в полицейский участок Кэмдена, чтобы заявить о пропаже Джо. Приняла таблетку утреннего контрацептива.

Я изучала написанное. Джо, должно быть, пропала в среду, когда отправилась искать котенка. Я крупно приписала в конце листа «КОТЕНОК» и беспомощно смотрела на слово. Зазвонил телефон. Говорила Кэрол из «Джей и Джойнер».

— Привет, Эбби. — Ее голос звучал приветливо. — Извини, что беспокою.

— Ничего. Все нормально.

— К нам был странный звонок. Мужчина хотел передать тебе сообщение.

— Да? — У меня моментально пересохло во рту.

— Его фамилия... подожди, я где-то записала... ах да, вот — Гордон Локкарт. — Я почувствовала прилив облегчения. — Он спрашивал твой адрес или номер телефона.

— Ты ему не дала?

— Нет. Ты же не велела.

— Спасибо. И что дальше?

— Сказала, чтобы он написал письмо, а мы его тебе перешлем. Но он ответил, что просто хотел еще раз поблагодарить.

— Ну тогда все в порядке.

— И еще просил передать, чтобы ты каждые два года прищипывала корни, чтобы не допустить рост. Это тебе что-нибудь говорит? Его так понесло на эту тему, что мне никак не удавалось остановить. Все бубнил и бубнил. Просил непременно запомнить, что делать это следует в марте или апреле.

— Спасибо, Кэрол. Это он о деревце. Держи меня в курсе, если что.

— Конечно. А твой старик успел с тобой связаться?

— Мой отец?

— Мы говорим, а он, наверное, вовсю тебе названивает.

— Отец?

— Сказал, что никак не может тебя отыскать. Куда-то подевал твой новый адрес.

— Ты дала ему?

— А что? Это же твой старик.

— Отлично, — только и сумела выдавить я из себя. — Потом созвонимся. До скорого. — Бросила телефон, несколько раз глубоко вздохнула, снова подобрала аппарат и набрала номер.

— Слушаю?

— Папа? Говорит Эбби. Это ты?

— А кто же еще?

— Слушай, ты звонил ко мне на работу?

— На какую работу?

— Пару минут назад в «Джей и Джойнер»?

— С какой стати? Я занимался в саду. Снег примял оранжевую плетущуюся розу, и я побежал ее спасать.

Я внезапно почувствовала озноб, словно солнце закатилось за облака и подул ледяной ветер.

— Хочешь сказать, что ты туда не звонил?

— Нет, я же говорю. Слушай, мы не виделись несколько месяцев. Как у тебя дела?

Я уже открыла рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент включился дверной звонок — один долгий, долгий сигнал.

— Мне надо бежать, — выдохнула я и вскочила на ноги. Только краем уха услышала, как отец что-то буркнул в трубку. Пронеслась через гостиную в спальню Джо. По дороге схватила ключи и сумку. Звонок заработал опять — два коротких всплеска.

Я засуетилась с запором, распахнула окно и выглянула наружу. Внизу в восьми-девяти футах находился узенький, заросший садик Питера, но все равно казалось страшно шлепнуться на асфальт. Я подумала о том, что, может быть, стоит вернуться в гостиную и позвонить в полицию, но все во мне вопило и подталкивало к побегу. Я выбралась на подоконник, развернулась так, чтобы не смотреть вниз, затаила дыхание и прыгнула.

Земля встретила меня жестоким толчком — все тело вздрогнуло. Я чуть не упала, опустилась на корточки, раскинула руки — пальцы корябнули шершавый бетон. Но в следующую секунду распрямилась и побежала. Мне показалось, я услышала какие-то звуки из квартиры. И вовсю припустила через заросший сад и пропитанную водой лужайку. Ноги налились свинцом — я еле тащила их по месиву прелых листьев, едва заставляла двигаться. Бежала словно во сне. Как в том кошмаре, когда бежишь, бежишь, но так и остаешься на одном месте.

В глубине садика возвышалась стена. В ней было полно трещин и пустот, откуда выкрошился кирпич. По ее поверхности вилась ежевика с красными и толстыми, как пожарные рукава, стеблями. Я нашла, за что уцепиться рукой, куда поставить ногу; подтянулась, но соскользнула. Грубый кирпич царапнул мне щеку. Еще одна попытка. Я то ли пыхтела, то ли стонала, сама не могла понять. Но наконец руки оказались на верхней кромке. Я перенесла ноги и, подвернув лодыжки, с трудом приземлилась по другую сторону стены в соседнем садике. На первом этаже появилось лицо: женщина со страхом наблюдала, как я, хромая, ковыляла к дороге.

Я не представляла, куда идти, но это не имело значения — только бы куда-нибудь двигаться. Я прыгала по дороге, и каждый шаг отдавался болью в лодыжке. По щеке текла кровь. В нескольких ярдах от меня к остановке подкатил автобус. Я поскакала к нему и, когда он уже отправлялся, успела войти в салон. Прошла вперед и, хотя в автобусе были свободные сиденья, устроилась рядом с женщиной среднего возраста с хозяйственной корзиной. Оглянулась — позади никого не было.

Автобус шел до конечной остановки Воксхолл. Я вышла на Рассел-сквер и заглянула в Британский музей. Не была в нем с самого детства и поняла, что там все переменилось. Двор находился под стеклянной крышей, сквозь которую просачивался свет. Я прошла через залы старинной керамики и великой скульптуры, но ничего не замечала. И оказалась на экспозиции книг. Тома в кожаных переплетах стояли на полках, другие были раскрыты на страницах с иллюстрациями. Мягкое освещение. Посетители говорили шепотом. Я просидела там с час, тупо уставившись в ряды корешков. И ушла только тогда, когда музей стал закрываться. Домой идти я не могла.

Глава 21

Оказавшись на ступенях музея, я поняла, что замерзла — улизнула из квартиры в одном свитере. Пришлось забежать чуть ли не в первый попавшийся магазин одежды на Оксфорд-стрит и потратить пятьдесят фунтов на куртку. Она была красной и стеганой, вроде тех, в каких работницы железной дороги стоят на платформах и записывают номера поездов. Но зато теплой. Затем села в метро и направилась на север к дому Бена. Его, как назло, конечно, не оказалось на месте. И я зашла в кафе на Хаверсток-Хилл, заказала дорогой кофе с пенкой и позволила себе задуматься.