— Ага. Вечером потом, когда днюха у Иваныча была, в ту кафешку зашли три быка с битами, давай всё колотить, мебель, посуду, посетителей. У кого-то сотряс, кому-то зубы выбили, кому-то кости сломали, ну, как всегда, в общем.
Студент уселся на пассажирское место и даже пристегнулся.
— Прапор подумал, что это Шаман их отправил, как раз тёрки были.
— Это, наверное, вообще кто-то со стороны пришёл?
— Вот ты сразу усёк, Волк, что это левые, а Прапор не разобрался, взял людей, тачку постреляли Яхе. Тот своих собрал, хотел ответку давать. Едва их осадили обоих, с Душманом, чуть мочить не пришлось.
— Значит, обошлось? — я уселся на место водителя.
— Да, Прапор понял, что дуру гнал, овца тупая, — Студент закурил. — Теперь и кафешка побитая, а ещё за тачку должен и за беспокойство. Но всё это точно Гоша замутил, б** буду. Вот это в его стиле, такой шухер поднять, а сам не при делах. Он там вообще в кабаке сидел на днюхе у Иваныча. А вечерком я вот с этим побазарил, с Мишаней Дунаевым.
Я завёл тачку и поехал по адресу, который он сказал. Крузак шёл мягче моего паджерика, потише, хотя мощей в нём должно быть побольше.
— И он, — Студент покрутил головой и рассыпал пепел на штаны. — Передал, что заложил бомбу в тачку Иваныча, пока она на СТО была, в запаску спрятал.
— Для чего? В чём цель?
— Череп хотел, чтобы Крюкова взорвали, а пивзавод ответку дал Гоше. Кому ещё-то? Череп-то, сам знаешь, в такие хитрые планы не умеет, но если кого-то грохнуть, тут он самый первый. Всё равно все на Гошу подумают.
— Ну да.
— Мишаня предупредил, что бомба на таймере, и рванёт она на следующий день. Всё сделано на совесть, чтобы к нему вопросов не было, если найдут раньше времени. Передал, что это Череп заставил, иначе брата убьёт. А я Мишаню сразу вспомнил, видал его раньше, ещё там, на Кавказе.
— И для чего он это тебе сказал? — спросил я.
— А чтобы мы Мишане документы сделали, на него и брата, и свалить помогли. Он-то сразу раскинул мозгами, допёр, что Череп после дела их обоих кокнет. Ну и чтобы мы ему бабки дали, само собой, а брательник Мишани чтобы у меня на точке заныкался, как раз сбежать должен был. Мишаня говорил ещё, чтобы я Душмана не подключал. А я подключил, — он вздохнул.
— И взрыв был, — произнёс я.
— Ага. Душман Иваныча к себе позвал, как я слышал, а в его машину на время сел какой-то хрен из областной думы, или хрен знает, как это называется. У него колесо пробило как раз перед выездом. Ещё кто-то из читинских авторитетов сдох в соседней тачиле, прибило его осколком.
— Про это слышал.
— Черепа никто не покарал, а вот Мишаня и брат его испарились. Пацаны говорят, что на точке, где они должны были пересечься, людей Черепа видели, которые за мокруху отвечают, Мутного и Тощего. Вот и получается, что я их сдал… вдруг, Душман слил это Черепу? Я же сказал, что мне Мишаня это передал…
— Ваня, у тебя сигарета до фильтра догорела, — заметил я.
— Б**! — он выбросил окурок в окно и встряхнул рукой. — Пальцы обжёг. Вот и чё настроение говно было, водки и взял. Не надо было.
— Вот только смотри, какое дело, Ваня, — я спокойно его вперёд, объезжая лужи после утреннего дождя. — Душман решил кого-то взорвать, воспользоваться этим покушением, но Крюкова пересадил к себе. Давно разговор идёт, что Душман жив, потому что Крюков его защищает. Иначе бы давно грохнули.
— Есть такое.
— Значит, Душман этим воспользовался, а Крюкова оставил живым, ему невыгодно, чтобы Игорь погиб. А ты говорил с самим Крюковым насчёт этого?
— Не-а. Его сейчас сложно выцепить, только Душман и может, вот чё я и сказал ему.
— А вдруг, Ваня, Крюков про бомбу так и не узнал?
— Может, и так, — он кивнул. — Иначе бы сел подальше, или вообще бы не поехал. Менты из-за взрывов звереют, потом продыха от них нету.
— Тогда, раз Душман свои дела устроил за спиной у шефа, он тебя грохнуть может, чтобы свидетеля не оставлять.
Студент медленно повернулся ко мне. Взгляд будто прояснялся.
— Потому что, если он Крюкову не сказал сразу, — продолжал я. — То значит, Крюков был бы против. Но если расскажешь ты… могут этого не допустить. Вдруг Душман вообще с Черепом заодно?
Он крепко задумался, потирая вспотевший лоб. Потом сказал:
— Давай на другую точку, про неё он не знает. Может, да, может, — голос становился трезвее. — Сука такая, да, он может. Если чё, Волк, про тебя я не упоминал, не говорил, как Мишаня меня нашёл.
— Ты проспись сейчас, — я глядел на него краем глаза, попутно посматривая в зеркало заднего вида. — В себя приди, умойся, кофе попей. И с Крюковым свяжись, когда трезвый будешь. Ты же на хорошем счету, он тебя выслушает. Если что — твоё слово против слова Душмана. Главное, чтобы на тебя ничего не наговорили.
— Угу, — Студент пригладил пятернёй короткие волосы на макушке. — Во я дебил, бухать ещё поехал. Надо было к тебе, Волк, сразу, ха. Тачку только здесь не ставь, а то найдут…
Мы проехали мимо старой сталинской двухэтажки. Во дворе пусто, нет даже любопытных бабушек. Наверное, смотрят Санта-Барбару по телевизору.
— Поставь крузака там, где магазин, — Студент показал вперёд. — За углом, и запри. У меня ещё ключи есть, потом заберу.
— Там машину знают? Не обкрадут?
— Магнитолу точно выдрут, — он вздохнул. — Ну да хрен с ней, новую куплю или достану, кто спёр. Ладно, Волк, благодарю, не забуду. Опять выручил.
— Главное, сам не попадись. Лучше перестраховаться.
Высадил его у дома, а машину оставил чуть дальше, на соседней улице, и закрыл её на замок, потому что сигналки не было или она не работала. После этого спокойно пошёл по улице. Погода портилась, так что людей навстречу попадалось немного.
Значит, про меня Студент не рассказал, и Душман не должен быть в курсе, что Мишаня виделся со мной. Но не буду расслабляться раньше времени. Да и оставалось ощущение, что этим взрывом всё не закончится. Будто бы даже в воздухе висело, что должно случиться что-то ещё, причём уже скоро.
Чуть дальше была горбольница, а рядом с ней стоянка такси, я направился туда. По пути хотел заглянуть в китайское кафе, ведь так и не обедал, а все эти неприятности не повод голодать. На крыльце остановился, чтобы посмотреть, как по улице везли остатки разорванного джипа.
А бомба была мощная, от машины остались одни обгорелые обломки, корпус разворочен. Значит, в ней и сидел погибший, когда Крюков пересел в другую машину. Душман знал время и сверил часы?
Следом проехала наша девятка. За рулём сидел Влад, один из новичков, на переднем сиденье Денис Машуков, который при виде меня поднял руку в знак приветствия. Позади сидел усатый милиционер в фуражке, который дремал.
Пюре в китайском кафе не было, так что взял с собой две порции китайского мяса в сладком крахмальном тесте, после этого поехал на такси в контору. Там меня ждали. У входа стояла милицейская шестёрка, внутри неё сидел водитель в форме, который листал книжку в мягкой обложке. Автор, кажется, Илья Деревянко, но название я видел плохо. А пассажир, усталый мужик в старом пиджаке, ходил кругами рядом с машиной, прижимая к уху мобильный телефон.
Да это никак сам следователь прокуратуры Федюнин. Я с ним часто виделся, когда он готовил в суд дело дикого ЧОП. Сейчас то ему-то что надо?Заметив меня, он помахал мне кожаной папкой с замком-молнией, продолжая говорить по телефону:
— Ага, добро. Лады. Пока этого не оформляем. Нет, он несовершеннолетний, у него родителей нет. Да, я знаю, как это устроено, но погоди пока, не торопись. Опекун да, есть, но не выдёргивай его. Добро. Ага. Я сейчас как раз займусь, по дороге оказалось. Ага, лады, давай. Заеду скоро.
— Вам мобильные телефоны выдали? — я подошёл к следователю поздороваться.
— Да вот пока всё это идёт, мне дали на время, вечером верну, — Федюнин устало вздохнул. — Все на ушах стоят, весь город, а работа никуда не делась. Вот чё я заехал, ещё одно дело есть, а твоя контора как раз по пути была. Задержали тут парочку придурков блатных, а с ними оказался некий Кирилл Волков.
