результативна»[868]. То же самое, вероятно, актуально и в отношении Блейка.
Куриэль с Блейком не просто стремились к одним и тем же целям, они еще и добивались их одними и теми же средствами. Оба всю жизнь трудились подпольно. И, похоже, комфортнее всего ощущали себя за кулисами. Ханна Арендт утверждала, что это классическая еврейская роль: на протяжении большей части истории евреев не допускали на политическую сцену, как Куриэля в Египте, и их влияние «спрятано от наблюдения и действует за сценой»[869]. (Этот факт, разумеется, способствовал возникновению бесконечных теорий заговора о тайных объединениях евреев, которые правят миром.)
Блейка и Куриэля секретность, по-видимому, прельщала и завораживала. Куриэль воплощал образ «профессионального революционера», вспоминал один из восхищавшихся им коллег по подполью[870]. Более скептически настроенный активист однажды упрекнул Анри в «напускной киношной таинственности»[871]. Южноафриканский писатель, фантазер и борец против апартеида Брейтен Брейтенбах, получавший помощь от Solidarité, описывал, как на их последней встрече во Франции Куриэль «театрально решил раскрыть мне свое настоящее имя. Словно устраняя последнюю преграду между нами. В одной из тех безликих квартир, где мы обычно встречались, он написал свое имя на клочке бумаги, показал мне, а потом уничтожил (не проглотил!)»[872].
Как и Блейк, Куриэль считал само собой разумеющимся, что борьба за правое дело без насилия невозможна. Радикалы их поколения видели себя духовными наследниками участников вооруженного сопротивления нацистам, как рассказал мне сын Куриэля Греш[873]. Но сам Куриэль, как и Блейк, тяги к насилию не испытывал. Он всегда старался держаться от него на расстоянии. Большинство группировок, которым помогало движение Solidarité, совершали свои убийства где-то в далеких странах третьего мира. Куриэля удручали захваты самолетов палестинцами, террористические движения в Европе 1970-х годов казались ему одиозными и бестолковыми[874]. Как утверждает Перро, Куриэль «никогда в жизни не держал в руках огнестрельного оружия»[875].
Тем не менее 21 июня 1976 года консервативный французский еженедельник Le Point посвятил Куриэлю статью номера под заголовком «Босс группировки, помогающей террористам»[876]. В статье сообщалось о паре десятков якобы террористических организаций, которым он помогал, а далее следовало уточнение: «Куриэль постоянно поддерживает связь с КГБ»[877]. Статья пестрела фактическими ошибками. Но после публикации Le Point — появившейся в разгар холодной войны, когда террористы убивали людей по всей Западной Европе, — Куриэля стали считать настоящим исчадьем ада.
Le Point не ограничился этим и в 1977 году выпустил пространную (и тоже содержащую массу ошибок) статью о Блейке. В журнале утверждалось, что «после месяца изысканий» редакция пришла к «ошеломляющему, сенсационному открытию: почти во всех разведслужбах досье Блейка и Куриэля теперь стоят рядом».
Le Point с трепетом обнародовал их родственную связь (это открытие уже было сделано в Британии несколькими годами ранее). В журнале утверждалось, что Куриэль в 1930-е годы в Каире вовлек своего двоюродного брата-подростка в местные коммунистические круги. Блейк, говорилось в Le Point, мечтал подражать Куриэлю, «действовать в подполье, стать незримым героем, deus ex machina и мучеником истории»[878]. В статье подразумевалось, что родственная связь с Блейком придает вес ранее выдвинутым обвинениям о сотрудничестве Куриэля с КГБ.
Блейк в Москве ознакомился с обеими публикациями Le Point, «особенно», как он с усмешкой вспомнил, «со статьей, где говорилось, что это он меня завербовал». Он добавлял: «Что же до остального, я ничего об этом не знал, но сомневался, что он агент КГБ». В Москве он часто думал о своем кузене из Парижа: «Мне казалось, его бы порадовало, что в моей жизни произошел такой поворот. Но я не знал. Разумеется, связаться с ним я не мог. Наверняка это было бы нетрудно, но я считал, что в моем положении это было бы неосмотрительно»[879]. Куриэль, по-видимому, тоже ни разу не пытался выйти на связь с Блейком, когда тот жил в Москве.
В октябре 1977 года, после того как немецкий журнал Der Spiegel перепечатал обвинения, выдвинутые в Le Point, в квартире Куриэля на рю Роллен на Левом берегу Парижа появились два полицейских с ордером о выселении его за город как человека, не имеющего гражданства[880]. 4 мая 1978 года Куриэль вместе со своей женой Розетт пообедал бутербродами с ветчиной и выпил кофе. В два часа дня он вошел в лифт своего многоквартирного дома, отправляясь на занятие йогой. Он доехал до первого этажа, где двое неизвестных застрелили его прямо в лифте. Куриэлю было шестьдесят три года.
Стамбули, который сразу прыгнул в машину и понесся к дому Куриэля, едва услышал эту новость, вспоминал, как его друг однажды предсказывал, что умрет насильственной смертью. «Вот как мне бы хотелось закончить свои дни, — добавлял Куриэль. — Это самая лучшая смерть — смерть солдата»[881]. Как и Блейк, он, вероятно, представлял, будто дело его жизни — это война на невидимом фронте.
Спустя час после убийства в агентство France-Presse поступил анонимный звонок. Звонивший продиктовал следующее сообщение: «Агент КГБ Анри Куриэль, активист арабского движения, предатель приютившей его Франции, окончательно прекратил свою деятельность». Подписал сообщение некто Дельта[882]. Фраза «агент КГБ» подтверждала подозрения многих друзей Куриэля, что обвинения Le Point обернулись для него смертным приговором[883].
В тюрьме Кейптауна, по словам Брейтенбаха, один высокопоставленный полицейский говорил ему: «Куриэля мы взяли, ты следующий». Брейтенбах пишет: «Я тогда вспомнил и помню до сих пор их всепоглощающую одержимость и ненависть к нему. Словно уничтожение одного человека избавляло их от всех, кто, как они полагали, входил в сеть опасных заговорщиков»[884]. Бездомный еврей из Египта стал идеальным объектом для ненависти правых политических сил мира.
Спустя двадцать шесть дней после «ликвидации» Куриэля журнал Der Spiegel публично извинился «за выдвинутые против него обвинения, которые, как позже выяснилось, не имели под собой оснований»[885]. Французская правительственная комиссия расследовала заявления, будто Куриэль поддерживал террористов, и выяснила, что «эти крайне серьезные обвинения не сопровождались никакими доказательствами, ни даже намеками на них»[886]. По настоянию сына Куриэля, Греша, Блейк узнал в КГБ, сотрудничал ли Куриэль с этой службой. КГБ сотрудничество отрицал[887]. Но, с другой стороны, что же им еще говорить? ЦРУ в «совершенно секретном» рапорте о «поддержке Советским Союзом международного терроризма и революционного насилия» в 1981 году усомнилось в связях «аппарата Куриэля» с СССР. И, похоже, самым весомым их доказательством был некий «источник со связями», которому в 1964 году «один из членов аппарата рассказал,
