Читаем без скачивания Виктор Авилов - Наталья Старосельская

Всеволод Крестовский построил свой роман в духе авантюрно-бульварной мелодрамы, в которой есть и убийства, и предательства, и брошенные младенцы, и соблазненные молодые девушки, и карточные шулера, и разорившиеся аристократы, и несчастные проститутки, и благородные молодые люди, и нравы самого дна. Эта жизнь дворцов и трущоб, представленная широко и увлекательно, вызвала у современных писателю читателей подлинный ажиотаж. И такой же — без преувеличения — ажиотаж вызвали «Петербургские тайны» у наших современников!..

Пока сериал демонстрировался по телевидению, роман Всеволода Крестовского был срочно издан — без вступительной или заключительной статьи, без каких бы то ни было комментариев; издатели справедливо рассудили, что народ бросится в магазины и библиотеки сразу после окончания последней серии. Так и произошло. И, что интересно, после прочтения никому не пришло в голову упрекнуть сценаристов (над сценарием сериала работала целая группа талантливых драматургов — Анатолий Гребнев, Елена Гремина, Михаил Угаров) в существенной переработке романа — переакцентировке некоторых важных моментов, смещении роли отдельных персонажей в событиях, усилении мелодраматического и детективного оттенков, укрупнении главных героев. Это не выглядело насилием над литературой, а воспринималось как современная интерпретация отдаленных от нас более чем вековой давностью событий. И хотя параллельно шли съемки нескольких серий и сценаристам приходилось иногда прямо на площадке дописывать или переписывать какие-то сцены, хотя сроки были предельно сжатыми, — следов торопливости мы не найдем в этом телевизионном романе, чье действие развивается с той поистине завораживающей ритмичной плавностью, что отличает подлинные жемчужины русской литературы середины XIX — начала XX столетия.

Кроме того, так уж мы устроены, чтобы непременно поворчать по поводу того, что искажены романные линии. Перечитывая «Петербургские трущобы» сегодня, спустя более десяти лет после экранизации, мы уже не найдем грубых ошибок, а, скорее, оценим верность инсценировки духу романа, точно воссозданную атмосферу.

К тому же в сериале было собрано блистательное соцветие артистов, любимейших из любимых, — Наталья Гундарева, Михаил Филиппов, Николай Караченцов, Валерий Баринов, Лидия Федосеева-Шукшина, Елена Яковлева, Ирина Розанова, Владимир Стеклов, Виктор Раков, Виктор Авилов… В этом сказалась установка режиссера, считавшего, что «актер должен быть талантливым, потому что при этом условии даже в схематических ситуациях его личность становится неотъемлемой частью создаваемого им образа». Именно поэтому даже на эпизодические роли Пчелкин выбирал известных и талантливых артистов, чтобы ни один персонаж не стал проходным, чтобы каждый запомнился своей судьбой…

Перечитывая сегодня роман Всеволода Крестовского, нельзя не обратить внимания на ту бережность, с которой он был перенесен на телевизионный экран. Те, кто работал над сериалом, стремились приблизить к нам события и характеры, не совершая над ними насилия, а у многочисленных персонажей романа теперь появились конкретные лица и голоса — мы уже не можем представить их другими.

Совпадение, кажется, было полным. И единственным исключением, пожалуй, стал Виктор Авилов — в романе Крестовского доктор Катцель внешне совсем иной, но режиссерам понадобилась «демоническая» внешность Авилова, чтобы этот образ стал по-настоящему глубоким — зловещим в своем цинизме и равнодушии, знаковым для того общества, в котором Катцель процветает, оказывая сомнительные услуги сильным мира сего.

В романе Всеволода Крестовского доктор Катцель занимает немного места, нельзя сказать, что авторы сценария заметно увеличили его роль, но, вероятно, режиссерам сериала Виктор Авилов понадобился как некий незаменимый и необходимый фрагмент общей атмосферы — когда вспоминаешь «Петербургские тайны», возникает ощущение, что Авилов присутствует едва ли не в каждом эпизоде. То магическое, инфернальное, мистическое, что таилось в его облике, что прочитывалось в глазах его персонажа, оказывалось чрезвычайно важным для зрительского настроя и погружения в происходящее.

Первое же появление Катцеля возле Юлии Бероевой после ее обморока обнажало не столько цинизм и подлость того, кто некогда давал клятву Гиппократа, но навсегда забыл ее, поддавшись соблазнительному блеску «золотого тельца», сколько гипнотическую силу этого персонажа. Виктор Авилов действовал в этом эпизоде сериала подобно опытному гипнотизеру или даже экстрасенсу — спокойно, доходчиво и очень убежденно он уверял молодую женщину в том, что ничего экстраординарного с ней не произошло, что не было и быть не могло в добропорядочном доме генеральши фон Шпильце ничего дурманящего, лишающего воли, пробуждающего чувственные порывы… Просто случился обморок — то ли от волнения перед продажей бриллиантов, то ли от усталости и упадка сил, ничего больше.

Он говорил негромко, медленно, пристально глядя в глаза Бероевой, словно проводил гипнотический сеанс, и постепенно под его тяжелым взглядом женщина обмякала, лишалась воли, становилась игрушкой в руках человека поистине нечеловеческой силы.

Этот эпизод был страшен — не только тем конкретным, что происходило на глазах зрителя, но той и впрямь магической силой, что, казалось, переливалась с экрана телевизора в нас, прямо в душу, становившуюся поневоле такой же мягкой, податливой…

Глаза Виктора Авилова… В «Петербургских тайнах» их часто давали крупным планом, словно оставляя нас один на один с продажным, низким, но таким отталкивающе-притягательным доктором Катцелем. И мы поддавались его гипнозу, мы теряли собственную волю…

Этого и добивались Леонид Пчелкин и режиссеры, работавшие с ним вместе над сериалом. Им казалось, вероятно, особенно важным, чтобы доктор Катцель был не просто инфернальной личностью, но человеком совершенно определенного происхождения: еврей, родом наверняка из какого-нибудь местечка, он получил образование в Вене и стал не только врачом, но изобретателем, алхимиком — ведь лекарство, растворенное в чашке кофе несчастной Юлии Бероевой, пробуждающее чувственность и экзальтированность, изобретено именно им, что вызывает в Катцеле вполне закономерную гордость. Так же как и лекарство, которое медленно убьет потом княгиню Татьяну Львовну Шадурскую… Его изобретения (о многих из которых мы даже не догадываемся) сделали Катцеля подлинным властителем человеческих душ, вставшим на сторону неправедности и несправедливости — без убеждений, без особых раздумий и нравственных мук, просто потому, что за это платят обычно щедрее, чем за праведность и справедливость. И когда так поступает человек, наделенный силой и незаурядными способностями, — это действительно страшно.

С одной стороны, может показаться, что доктора Катцеля просто используют в своей игре и генеральша фон Шпильце, и граф Каллаш, и Шадурские, но это — не совсем так, а может быть, и совсем не так. Человек, которого сыграл Виктор Авилов, знает свою власть над людьми, знает о своих необычных способностях и столь же необычных возможностях. В результате именно с ним, доктором Катцелем в исполнении Виктора Авилова, оказался связан самый сильный мистический элемент сериала «Петербургские тайны»: ведь он не только проводит свой бесчеловечный эксперимент над Бероевой, но и «воскрешает» ее, чудом выбравшуюся из могилы, куда опустили тело Юлии Николаевны, решив, что она умерла.

И все эти незаурядные способности доктора Катцеля в конечном счете служат изготовлению фальшивых денег — вместе с графом Каллашем и Ковровым он оборудует в одной из трущоб лабораторию и неустанно совершенствуется в изготовлении «бумажек», которые невозможно было бы отличить от настоящих денег. И амбиции доктора Катцеля простираются значительно дальше, чем у его товарищей по авантюре, — он жаждет распространить свою деятельность не только на Петербург и российские города, но и на Европу… Каким блеском вспыхивают глаза Катцеля — Авилова, когда он мечтает об этом, с какой гордостью звучит голос этого властелина мира…

Кто знает, может быть, и переименование произведения Всеволода Крестовского отчасти было продиктовано усилением и укрупнением именно этого персонажа. Во всяком случае, в «Петербургских тайнах» Авилов заявил о себе значительно серьезнее, чем в других киноработах.

Не осталось свидетельств о том, смотрел ли он сам этот сериал, как отнесся к сыгранной роли, но о съемках у Леонида Пчелкина Виктор Авилов говорил обычно не столь безлично, как о большинстве своих фильмов. Думается, потому что именно в этом сериале Авилову удалось нечто из того, о чем он мечтал, пытаясь найти деньги на съемки «Калигулы». И ни разу не сказал о том, что его снова не увидели, что, зная его, — его не знают. В данном случае, режиссеры сериала рассмотрели за необычной внешностью артиста необычное дарование и использовали его если и не полностью, то в значительной степени.