– Я от своих слов не отказываюсь, только вчера ты был законопослушный гражданин, а сегодня ты беглый убивец, а это, как сам понимаешь, совсем другой коленкор.
– Хватит пугать! Мне назад хода нет, так что считай, я на твою «чистую» работу подписался.
Жорка прищурил глаза, помолчал, потом решительно достал из кармана связку ключей и бросил через стол Цыганкову.
– Возьмёшь мой джип, поедешь в областной центр. Запоминай адрес: улица Молодёжная двенадцать, квартира четыре. Квартира на первом этаже, в случае чего можно уйти через окно, но это вряд ли понадобится. Хата «чистая», для себя берег, на всякий случай, так что о ней никто не знает. Пару дней отлежись, жратва и выпивка в холодильнике. Верхний свет не включай и из квартиры ни ногой. Когда всё утихнет, я к тебе сам приеду. Всё, бывай здоров! Да, чуть не забыл: не взыщи, но я вынужден буду заявить об угоне своей тачки. Так что ты её отгони на край посёлка и там брось. Сам понимаешь, мне тоже «отмазка»[47] нужна!
Цыганков указательным пальцем зацепил связку ключей, обречённо махнул рукой и вышел из кабинета. Надо было торопиться. Где-то по просёлку уже пылил милицейский УАЗик, чтобы увезти его обратно на лесоповал.
Эх, Леха, голова забубённая! Видно не пить тебе водицы из реки Медведицы, не хлебать ухи из её ершей и окуньков. Ждёт тебя, Алексей, дорога дальняя, дорога дальняя – криминальная!
Глава 7
Отведённая мне Скотчем неделя подходила к концу. Всю неделю Евдокия пела и приплясывала в ресторане гостиницы «Империал». Наше шоу пользовалось успехом, поэтому мы дали несколько выездных концертов в области, и один шефский, то есть бесплатный концерт в местном УВД. Милиционеры – люди простые, без особых культурных запросов и романсами девятнадцатого века интересовались мало, поэтому «блатная» тематика, на которую Евдокия сделала акцент, прошла, прямо скажем, на ура! На выездных концертах мы с Евдокией сделали очень хорошие сборы, и я почувствовал вкус к продюссированию. Особенно хорошо нас принимали в нефтяном холдинге «Чёрное золото», где Евдокия с большим чувством исполняла романсы из кинофильма «Жестокий романс» и ностальгические вещи из новогодней комедии «Ирония судьбы или с лёгким паром».
Я не зря включил «Чёрное золото» в гастрольный тур. Мне хотелось посмотреть на жизнь огромного коллектива изнутри, уловить атмосферу, которая витала в высших сферах холдинга, и по возможности завязать полезные знакомства. Как я уже говорил, приняли нас очень хорошо: после концерта руководители холдинга устроили шикарный фуршет, на котором все мужчины наперебой старались добиться благосклонности несравненной госпожи Грач, а меня дружески похлопывали по плечу и постоянно предлагали выпить на брудершафт. Под конец вечера я чувствовал себя винным бочонком, в который влили большое количество коньяка, водки, бренди и мартини.
– Смешать, но не взбалтывать! – сказал я Евдокии заплетающимся языком, которая в тот момент грузила меня в такси. При этом я дурашливо похлопывал себя по животу и одновременно пытался поцеловать Евдокию в щёку.
– Не сейчас! – отмахивалась от меня звезда русского романса, пытаясь закрыть дверцу такси. Саму Евдокию в неизвестном направлении увёз блестящий чёрный лимузин, и в гостиничный номер она вернулась утром, усталая и счастливая.
– Она взрослая девочка, и сама решает, что ей делать! – убеждал я себя, глядя в бесстыжие глаза несравненной госпожи Грач, которые она безуспешно пыталась занавесить наклеенными ресницами.
Разговор между нами не клеился, и я с облегчением вспомнил, что вчера забыл получить причитающийся нам гонорар.
– Я за деньгами съезжу, – прервал я неловкое молчание.
– Угу, – сонным голосом ответила Евдокия, устраиваясь на двуспальной кровати. Блеск в её глазах погас, уступив место апатии и усталости. Глядя на засыпающую Евдокию, я подумал, что прошлой ночью спать ей не довелось.
Стоял погожий сентябрьский денёк, и я с удовольствием прогулялся по городу. В первом корпусе головного офиса холдинга шёл ремонт, а во втором корпусе началось заседание совета директоров, так что увидеть вчерашних собутыльников я не смог. Зато в приёмной меня ждал пухлый конверт с зелёными американскими банкнотами. Забрав конверт, я направился к выходу, где неожиданно нос к носу столкнулся с господином Авериным.
– Режиссёр! – обрадовался встречи рэкетир. – Мы странно встретились, – с особой интонацией в голосе произнёс бандит, намекая на то, что я не должен был находиться без его ведома в этом уважаемом учреждении.
– И странно разойдёмся, – попробовал отшутиться я и проскользнуть мимо его смертельных объятий.
– Не торопись! – спокойно произнёс Скотч, по-хозяйски изымая у меня конверт с деньгами. – Да, ты, я вижу, москвич, стал «бомбить» на стороне, а мне об этом ни звука! Крысятничаешь[48]! Я этого не люблю.
– Этого никто не любит, – глухо произнёс я. – Халтурка вчера подвернулась, времени с Вами согласовывать, не было. Так что считайте, что Ваши законные двадцать процентов я Вам уже принёс.
– Ошибаешься, режиссёр! Здесь всё моё! – потряс конвертом Аверин. – Я тебя штрафую на все сто. Считай, что тебе повезло. Следующий раз спрошу по всей строгости.
– Следующего раза не будет! – пообещал я, сам того не осознавая, что произнёс пророческие слова.
Через мгновенье окружающий мир встал на дыбы и полыхнул нестерпимым жаром. Скотч налетел на меня широкой грудью, и оба мы полетели в небытие. В последний миг, краешком затухающего сознания, я успел понять, что случилось что-то экстраординарное, но что именно, не разобрал. Спасительное беспамятство приняло меня в свои объятия, и наступила тьма.
* * *
Скотч находился в пустом холле. Мгновенье назад он беседовал с режиссёром из Москвы: хорошо беседовал, результатом задушевной беседы была тугая пачка долларов, которые он «срубил у фраера залётного»[49]. Вокруг них толкались и спешили по своим делам сотрудники холдинга, и вдруг всё изменилось: люди и звуки исчезли. Не чувствуя своего тела, он стоял посередине опустевшего холла в окружении мёртвой тишины. Вдруг он услышал звуки шагов: кто-то лёгкий и быстрый стремительным шагом приближался к нему из темноты бесконечного коридора, и шаги его были как весенняя капель – звонкие и весёлые. Звук шагов становился всё ближе и ближе, и вот на середину холла с игрушечной шпагой на поясе и печалью в прекрасных глазах, в ослепительно белых одеждах вышел Маленький Принц.
– Ты в большой беде! – сказал Маленький Принц.
– Помоги! – прошептал Скотч. – Я чувствую, что умираю.
– Не могу! – печально ответил Маленький Принц. – Я умер во время твоей первой «ходки» в зону. Помнишь смешного паренька по кличке Ушан. Ты обвинил его в «стукачестве»[50] и его поставили «на правёж»[51]. Ты мог ничего не говорить, и Ушан остался бы жив, но тебе надо было нарабатывать авторитет, поэтому ты сдал паренька.
– Он действительно был «стукачом»! – отчаянно возразил Скотч.
– Это неважно. – грустно промолвил Маленький Принц. – Важно то, что после «толковища»[52], его в тот же день зарезали в «подсобке». Вместе с ним умер и я.
– Я не виновен в его смерти. Так решили на «толковище»!
– Виновен! Его кровь на твоих руках.
– Помоги мне! – взмолился Скотч и в отчаянье протянул к Маленькому Принцу руки.
– Я умер! – окончательно, как приговор, произнёс Маленький Принц и брезгливо покосился на окровавленного Аверина.
Неожиданно холл осветился сиреневым светом: из-за колоны вышла Сиреневая Дама с вуалью на лице.
– Ты тоже умер, – красивым чистым голосом произнесла незнакомка и положила Скотчу на грудь руку, затянутую в длинную сиреневую перчатку. Рука была маленькой, изящной и удивительно холодной. – Ты умер, а мёртвым помощь ни к чему!
– Я понял!..Ты пришла за мной. – беззвучно прошептал тот, кого при жизни называли Скотчем.
– Нет! Я пришла не за тобой. Я пришла за твоей жизнью, – промолвила Смерть, и в это мгновение Скотч почувствовал, как обжигающий холод заполнил всё его существо. Дальше ничего не случилось.
Дальше была Вечность.
Спасатели почти закончили разбирать завалы строительного мусора на третьем этаже, когда поисковая собака по кличке Чарли неожиданно стала проявлять беспокойство возле груды обломков, из которой торчал конец тяжёлой деревянной балки. Чарли скулил и царапал лапой обломок штукатурки. Обломки разобрали быстро, но с величайшей осторожностью. Запылённая деревянная балка лежала на спине крупного мужчины, который не подавал признаков жизни.
– Этот готов, – устало произнёс спасатель, но Чарли продолжал скулить и крутиться вокруг мёртвого тела. Балку убрали, труп оттащили в сторону и упаковали в чёрный полиэтиленовый мешок.
