Сестры обнялись, и Анхарид сказала:
— Я знала, что сегодня ты придешь сюда. Ты, как всегда, романтична, дорогая Рианон!
Рианон засмеялась.
— Как я похожа своей предсказуемостью на Кимри! — заметила она.
— Ты никогда не станешь одной из них! — не без горечи ответила Анхарид. — Они не приняли тебя, сестра, и плохо с тобой обращаются. Я знаю.
— Прошел только год, Анхарид, и у меня нет ребенка, который помог бы расположить их ко мне. Не пройдет и года, как все изменится, и их отношение ко мне, — ответила Рианон. — Но расскажи мне о себе и Справедливом народе. Мать и отец здоровы?
— У меня родился сын, — с гордостью произнесла Анхарид. — Мы назвали его Реном. Когда-нибудь он станет править нашим народом, когда я решу отложить королевскую мантию. А я буду коронована на Самхейне. Отец здоров, но не хочет больше царствовать. Он и мать решили посетить островное королевство, ее родину, и провести некоторое время с нашими дедушкой и бабушкой.
— Да, матушка не раз говорила о своем желании вернуться на остров, когда мы вырастем. Наши родители очень стары, — заметила Рианон.
— Возвращайся со мной к нашему народу, Рианон! — печально сказала Анхарид. — Не оставайся больше среди Кимри, мало тебе они принесли горя!
Рианон одобряюще обняла сестру, сказав при этом:
— Нет, Анхарид, я не могу вернуться с тобой, но я благодарю тебя. Я люблю Пауела больше, если это возможно, чем год назад, несмотря на то, что наш брак еще не завершен. И он любит меня. Ничто больше не волнует меня. Ни презрение Бронуин Белая Грудь, ни другие придворные дамы, ничто не имеет значения, кроме любви друг к другу. У меня есть несколько друзей при дворе, простые люди знают, что я хороший человек. Сейчас этого достаточно. Когда я подарю Пауелу полдюжины детей, прекрасных сыновей и дочерей, истинных Кимри, которыми он будет с гордостью хвалиться в зале в кругу друзей, неужели ты думаешь, что горечь Бронуин будет оказывать какое-нибудь влияние?
Я так не думаю. Если она настолько глупа, чтобы дожидаться, когда Пауел разлюбит меня, она увянет, постареет и останется одна.
Слезы крушения надежд появились в глазах Анхарид.
— Рианон, меня не интересует эта женщина. Я боюсь за тебя.
Рианон успокаивала сестру как могла, но она знала, что Анхарид никогда не поймет, как глубоко вошла в нее любовь к Пауелу Доя представительницы Справедливого народа несвойственно такое сильное чувство. Даже сама Рианон осознавала, насколько редка и драгоценна ее любовь к Пауелу — У меня все будет хорошо, — успокаивала она сестру.
— По крайней мере позволь мне помочь тебе, — просила Анхарид. — Я сделаю так, что она без ума влюбится в первого подходящего гостя, который посетит двор Пауела! Чужестранца, который увезет ее как можно дальше.
Рианон рассмеялась.
— Бедняга! — сказала она. — Какую свинью ты собираешься подложить несчастной, не подозревающей ни о чем душе, Анхарид.
— Ты совсем потеряла способность ясно видеть то, что творится вокруг тебя, — разволновалась Анхарид. — Неужели тине понимаешь, насколько злобна эта Бронуин? Она не задумываясь разделается с тобой, если будет уверена, что сможет получить Пауела в качестве вознаграждения за свое деяние.
— Не вмешивайся в мою жизнь, Анхарид, каким бы праведным тебе ни казался повод, — предупредила сестру Рианон. — Обещай мне это!
От досады Анхарид прикусила губу — Я не могу тебе это обещать, сестра. Я слишком сильно люблю тебя, — честно призналась она.
— Тогда по крайней мере позволь мне сначала самой попытаться вылечить свои собственные болячки, прежде чем ты вмешаешься. Запомни, я стараюсь стать образцовой женой в глазах народа моего мужа.
Твое колдовство, Анхарид, не принесет мне пользы, неважно, какие бы добрые побуждения тобой ни руководили! Если б мы поменялись местами, я с уважением отнеслась бы к твоим пожеланиям и хочу, чтоб и ты уважала мои. Ты не можешь защитить весь мир, сестра!
Анхарид вздохнула.
— Мы никогда не придем к соглашению, Рианон, — печально проговорила она и поцеловала сестру в щеку. — Надеюсь, что творец защитит тебя от напастей. А теперь я должна идти. Твой муж сейчас охотно покидает комнату совета и торопится присоединиться к тебе.
Сестры еще раз поцеловались, а затем Анхарид направилась к лесу, сливаясь с солнечным светом и растаяв на глазах Рианон. Когда от Анхарид не осталось и следа, принцесса выскользнула из платья и рубашки, оставив их там, куда они упали. Заколов длинные волосы наверху, она вошла в пруд, грациозно погружаясь в согретую солнцем воду лесного пруда как раз за минуту до появления Пауела.
Он замер в восторге от ее прекрасного тела, которое до сих пор не видел.
Она улыбнулась и поманила его. Его не надо было уговаривать. Он быстро сбросил с себя одежды. Они встретились на середине пруда, под ногами у них было песчаное дно, прозрачная вода ласкала их тела. Рианон обвила руками шею Пауела и поцеловала его глубоким обжигающим поцелуем Ее круглые налитые груди прижались к его заросшей волосами груди. И так безумно было его долгое время подавляемое желание, что детородный орган моментально ожил. Он обхватил Рианон снизу за ягодицы и, подняв, насадил ее на свой неистовый «кинжал». Она радостно приняла его, трепеща от восторга, когда он глубоко погрузился в нее.
— Ах-х-х, Рианон! — простонал он, и она вновь почувствовала себя окутанной дымкой времени. Она восстала против такого вторжения, даже когда услышала, как какой-то голос сказал: «Принцесса родила белокурого сына».
Часть II. ХОЗЯЙКА ЗАМКА. СКАЛА ВОРОНА. УЭЛЬС, 1061
Глубоко твое стремление к стране твоих воспоминаний и обители твоих сильных страстей.
Кахлил Джибран, Пророк
Глава 8
Рианон открыла глаза и увидела себя лежащей на постели, усталой и счастливой одновременно. Слегка повернув голову, она заметила подле своей кровати спящего в колыбели белокурого младенца. Вдруг она почувствовала на щеке поцелуй и, повернувшись, взглянула в глаза мужа.
Пауела переполняла гордость, он одарил ее счастливой улыбкой.
— Мы назовем его Анвил, — сказала она.
— Анвил ап Пауел, — ласково поправил он.
— Анвил — значит любимый, — кротко ответила она. — Анвил — наш любимый сын.
— У него такого же цвета волосы, как и у тебя, — заметил Пауел, — но он крепыш, как все Кимри, дорогая. Наш народ в восторге от маленького принца Дифида. Анвил стоит года ожидания.
— Мне холодно, — пожаловалась Рианон. — Полежи со мной, Пауел, и согрей.
— Не могу, любовь моя. По обычаю Кимри мы несколько месяцев должны спать врозь. Эта мудрая традиция позволит тебе восстановить силы, Рианон. Я буду спать в зале с моими людьми, а ты останешься здесь. Подле тебя всегда, и днем и ночью, будут Бронуин и другие дамы, чтобы исполнять любое твое желание и уберечь от беды.
— Только не Бронуин! — воскликнула Рианон. — Я не хочу, чтобы она была со мной!
— Пойми, я не могу обидеть ее отца, любовь моя. Я знаю, что Бронуин трудный человек, но будь с ней терпелива, — сказал он.
Рианон упрямо покачала головой.
— Мне все равно, обидится ли лорд Синбел или нет! Бронуин следовало давным-давно отправить из Дифида, чтобы она могла устроить свою судьбу, а она все еще здесь. Она осталась и продолжает ежедневно настраивать против меня придворных дам. Мой муж и господин, среди них нет ни одной, которая бы повиновалась мне, не спросившись у Бронуин. Ты понимаешь это? Я подарила тебе первенца-сына, а взамен прошу об одном: не навязывай мне это злобное существо. Неужели ты мне в этом откажешь?
Пауел выглядел встревоженным.
— Я не хочу ни в чем отказывать тебе, Рианон, но я также не хочу обидеть и Синбела. Что мне делать?
— Передай Синбелу, что я прошу его дочь заменить меня в качестве хозяйки замка, пока я не оправлюсь после родов, — мудро посоветовала Рианон мужу. — Синбел будет рад чести, которая оказана его семье, а я освобожусь от общества Бронуин.
