class="p1">
'Дождливый день и бесконечная тоска в душе. Звук взрыва. Вспышка огня. Она открывает окно с закоптившимися от гари стёклами, забирается с ногами на подоконник и смотрит вдаль. Откуда-то появляется жажда полёта.
«Вот бы раскинуть руки, словно крылья, и полететь. Можно недолго и только вниз», — проносится мысль и взгляд останавливается на разбивающихся брызгами каплях дождя. Они врезаются в край подоконника, в опалённую огнём раму и чёрное от копоти окно. Слезинками вода стекает по стеклу, оставляя на нём светлые разводы. Клея водит по ним пальцами, соединяя между собой.
— Что за зверь? — спрашивает мужчина, лица которого никак не получается разглядеть. Он указывает на большую размазанную по стеклу кляксу. Она отдалённо напоминает ей геральдического зверя. Вот только название никак не хочет всплывать в памяти.
— Грифолк, — неуверенно произносит Клея, пряча за смехом не столько своё невежество, сколько непреодолимую тоску. Отчего-то ей совсем не хотелось, чтобы этот, явно влюблённый в неё, мужчина разделил её печаль.
«Было бы здорово полюби я его в ответ», — размышляла Клея, вяло борясь с желанием свалиться из окна под шум утихающего дождя'…
— Понравился? — Буруга сорвал со стены набросок грифолка и тот рассыпался прямо у него в руках. — Вот чёрт! Прости, маленькая, я не нарочно.
Клея рассмеялась точь-в-точь, как в недавнем обрывке воспоминаний. Звонкий смех, скрывающий печаль, встал завесой между ней и хозяином.
«Нет, не хочу!» — она кинулась к Буруге и, обняв его, уткнулась носом в шею. Прямо под скулой.
— Расчувствовалась, маленькая? Ничего, это от стресса, — он погладил Клею по голове и спине.
Она почувствовала приятный трепет, пробежавший волной по телу. Ей захотелось остаться вот так с ним навсегда.
— Мне нравится, хозяин. Ещё. Погладьте ещё, — попросила она, сильнее прижавшись к Буруге.
— Хорошо-хорошо, маленькая. Не дави так, а то упадём, — со смехом ответил он. Его рука скользила по её плечу, спине и даже касалась хвостика. И каждый раз Клея немного вздрагивала, чувствуя, как в животе что-то начинало шевелиться в ответ.
— Достаточно? Давай, маленькая моя, посиди тихонько. А я схожу наружу, осмотрюсь, — Буруга легко взял Клею на руки и пересадил на длинную скамью, заваленную тряпьём. — Скоро вернусь!
Он вышел из коморки через неприметную дверь. Его шаги быстро стихли. А Клея, оставшись в одиночестве, с грустью уставилась на высохшие коконы. Их покрыли множество трещин, а на полу возле каждого имелись углубления с непонятными символами. Клея прошлась мимо них, пытаясь разобрать написанное.
«Мастерская Клима», — она узнала один из знаков, выбитый не в полу, а скрытно на стене. Он походил на тавро мастера, которое ставилось на исключительных ювелирных украшениях.
Клея закружилась по коморке. Многие из оставленных в ней предметов она узнала. Память торопливо поделилась с ней образами далёкого прошлого. И с каждым воспоминанием черты лица некогда влюблённого в неё мужчины стали отчётливей. Они до ужаса напомнили ей немного повзрослевшего Младислава Буругу. Вот только имя хозяина совсем ему не подходило.
«Клим. Клим. Клим…» — вертелось у неё в голове одно и тоже слово. Следом за ним шло понимание, что Буруга воплощение того самого мастера, которому принадлежала коморка с коконами и схемами кролей.
— А я? Кто я? — Клея заметалась на месте. Мысли сбились в кучу. Они навели её на тревожные выводы, печалящие до глубины души и ранящие в самое сердце.
— Кроль. Подделка, — со слезами она уселась на пол, обхватив колени руками.
7.2. Сарэс: Пятилетка
Беспокойные размышления Сарэса всё время сводились к Кримпу, любимцу Клима. Он вспомнил, что после покушения на Владыку лилового кроля видели вместе с Присциллой, пока та окончательно не исчезла.
«Если бы Клим переродился, то узнав о возрождении Расса непременно пришёл бы его убить», — в зыбких топях размышлений советник наконец-то нащупал твёрдую почву. Допустив, что Присцилла, заточённая в Крепости Дознания, является чудом переродившимся Климом, он захотел увидеться с пленницей.
Но сперва кроль Клементии…
Осмотр питомца ничего неожиданного не дал. Предположение о двойном владении подтвердилось. В остальном же зверёк походил на серийный продукт высшей категории. Было несколько странностей, но их система отнесла к дефектам неправильной эксплуатации.
Растревоженное чутьё Сарэса технический осмотр совсем не удовлетворил. Зародившаяся в душе тревога никак не хотела исчезать. Её корни уверенно прорастали, стремясь захватить и сердце, и разум. Поделиться опасениями советнику было не с кем. Разве что Ифрэна могла его понять, но встречаться с ней ему не хотелось.
Отбросив беспокойные мысли, Сарэс сосредоточился на подготовке к возвращению Владыки. Отдав Клементию на попечение Златояра, он уверенно принялся выстраивать «доминошки». Ардэнский Орден стал лакмусовой бумажкой, проявившей гнилое нутро Раснаса. Расследование Куинна о покушении на Клементию встретило массу неожиданных препятствий.
Как только тень позора упала на чету Ардэнов, в Башню Дознания посыпался шквал ордеров от советников и их помощников. Все они предписывали удовлетвориться арестом Присциллы, старательно пресекая поползновения в сторону Ардэнского Ордена.
Расследование искусственно затягивалось.
Вот только чем больше рычагов давления проявлялось, тем интересней становилось Сарэсу. Поставив чету Ардэнов под удар, он сплёл вокруг них сеть, в которую, как мухи, попались разносортные выкормыши. А те в свою очередь потянули за собой более весомые фигуры из самых разных областей влияния. Куинн лично курировал весь процесс расследования, педантично добавляя в «Досье дознания» новые части, главы и подглавы. Лишь изредка Сарэс наведывался к нему, чтобы обменяться важными сведениями и скорректировать ход дела.
В Карающей Длани советник так же появлялся регулярно. Его интересовал как общий прогресс Клементии, так и ход подготовки к массовой зачистке. Кроме прочего именно гвардейцы длани проводили для Сарэса проверки претендентов на будущие вакантные должности. Советник лично составил и передал им список людей, кто займёт «вычищенные» места.
— Восхождение Владыки на трон Раснаса должно стать незабываемым событием, — он принял от Ахридбы очередной отчёт. В нём речь шла о торговом объединении, которое упрямо выживало, несмотря на притеснения глав местечкового ордена.
— Упорные ребята. Только посмотрите, как им удаётся выкручиваться в таких сложных условиях, — во взгляде помощницы сияло восхищение. Впервые она столь искренне благоволила уроженцам окраин. В её восторгах Сарэс явственно увидел личный интерес.
«Влюбилась?» — советника огорчила подобная догадка. Он прекрасно помнил Клима и Сциллу. В мире Раснаса любовь — это бессмысленная и разрушительная вещь. Она ничего не даёт, но забирает всё до последней капли.
— Вот как? Я ознакомлюсь. Что-то ещё? — Сарэс старался держаться непринуждённо, не выказывая помощнице излишней холодности. — Если нет, то можешь отдохнуть в своей комнате. Как закончу, я позову тебя.
— Хорошо, советник. Спасибо! — Ахридба вежливо поклонилась и в мгновение ока покинула кабинет.
В последнее время
