Читаем без скачивания Ночь над водой - Кен Фоллетт

Марк, ее любимый, ласковый, нежный Марк исчезает навсегда, его, как акула, заглатывает на ее глазах крашеная блондинка «преклонного возраста» с густым слоем косметики на лице, а она собирается позвонить Мервину и сказать: извини, я ошиблась и хочу вернуться.

Диана знала, что муж простит ее. Было даже как-то стыдно, что она заранее уверена в его реакции, ведь именно она, подлая, нанесла удар исподтишка, ранила его, но он моментально возьмет ее на руки и будет счастлив, что она вернулась.

«Но я не хочу этого, — боролась с собой Диана. — Я хочу в Америку с Марком, хочу выйти за него замуж и жить в Калифорнии. Я люблю его».

Абсурдная, дурацкая мечта, оторванная от реальности. Кто она? Миссис Лавси, законная жена Мервина, сестра Теи, тетка двух очаровательных близняшек, женщина из общества, бросившая вызов манчестерским глупым кумушкам. Она никогда не будет жить в доме с бассейном и садом, где растут пальмовые деревья. Она замужем за серьезным порядочным человеком, который весь в делах и поэтому на нее и на дом времени остается мало, впрочем, в таком положении большинство женщин из тех, кого знала Диана. Все они немножко разочарованы, но в любом случае им не так плохо, как тем нескольким несчастным созданиям, которые вышли за гуляк или пьяниц. И вот они встречаются, поддерживают друг друга, соглашаются, что им еще грех жаловаться, могло быть и хуже, можно тратить заработанные мужьями денежки в магазинах и парикмахерских салонах. Но никто из них и не думает бежать в Калифорнию.

Самолет опять нырнул вниз, в бездну, затем снова поднялся, выровнялся. Диану укачивало, подташнивало, но было уже не так страшно. Она знала теперь, что будет впереди, и от этого чувствовала себя спокойно и уверенно.

Просто немного хотелось плакать.

Глава 10

Эдди Дикен, бортовой механик, считал свой родной клипер гигантским мыльным пузырем, одновременно прекрасным и хрупким. Его задача — провести этот шар над морем так бережно и осторожно, чтобы никто из пассажиров даже не догадался, насколько тонкая скорлупа отделяет их от воющего ветра, бурлящих волн и темной ночи.

Полет над Атлантикой был самым рискованным из всех, когда-либо осуществленных экипажем, — из-за новой машины, к которой они еще не успели как следует привыкнуть, из-за нового оборудования и только что проложенной трассы, где оставалось еще немало темных пятен, каждое из которых могло обернуться бедой. Но, так или иначе, в каждом рейсе Эдди был абсолютно уверен, что мастерство капитана, сноровка экипажа и надежность передовой американской технологии обеспечат надежное завершение полета.

Впрочем, этот рейс был для него особенным — ему было страшно.

Где-то рядом, среди пассажиров, находился Том Лютер. Эдди высматривал его повсюду еще тогда, когда они только садились в самолет, пытаясь вычислить того, кто несет ответственность за похищение Кэрол-Энн, но ему было трудно, они все выглядели одинаково — обычная толпа откормленных, хорошо одетых гусынь и гусаков, сплошь и рядом аристократы и кинозвезды.

На какое-то время перед взлетом ему удалось отвлечься от мучительных мыслей о жене, и он сконцентрировался на своей работе: проверял оборудование, подачу топлива, осматривал двигатели, производил необходимые замеры. Но, как только самолет взлетел, набрал скорость и лег на курс, работы у него поубавилось. Ему оставалось только присматривать за приборами, синхронизировать скорость двигателей, регулировать температуру и подачу топлива. Поэтому мозг опять лихорадочно заработал и мысли тотчас унеслись в далекий заброшенный дом, где наверняка спрятали жену.

Ему захотелось знать, в какой точно одежде они ее схватили. Он хотел бы, чтобы она была, по крайней мере, в своей длинной куртке из овечьей шерсти, наглухо застегнутой на все пуговицы и затянутой поясом, в широких сапогах-мокроступах — нет, не потому, что может быть холодно — все-таки на дворе еще только сентябрь — а чтобы никто из бандитов не позарился на ее тело. Однако, скорее всего, на ней было ее любимое бледно-лиловое платье без рукавов, которое подчеркивало всю прелесть и соблазнительность ее фигуры. И вот следующие двадцать четыре часа она проведет наедине с грязными, вонючими подонками, и если те начнут пить, то… Он даже застонал, до боли прикусив губу.

Черт побери, чего от него хотят?

Эдди молил Бога, чтобы никто из остальных членов экипажа не догадался о состоянии, в котором он сейчас пребывает. К счастью, все были заняты своими делами, кроме того, здесь было не так тесно, как в других самолетах. «Боинг-314» был достаточно просторной машиной, у него широкая летная палуба, кабина экипажа занимала лишь небольшую ее часть. Капитан Бейкер и второй пилот Джонни Дотт сидели рядом в высоких креслах, окруженные панелями приборов, рычагами управления, узкий проход между ними ведет к люку в носовой отсек. Ночью пилоты отгораживаются глухими шторками, так чтобы свет, падающий из остальной части кабины, не ухудшал видимости и на мешал вести самолет.

Эта часть корабля была вместительнее, чем летные палубы на воздушных судах, остальные помещения были еще больше. Сзади, слева, если стоять лицом к носу судна, находится широкий стол, где штурман Джек Эшфорд сверяет с картами траекторию полета. Дальше небольшой столик с бумагами, где сидит капитан, когда сам не ведет самолет. Рядом овальный люк, чтобы вылезать на крыло: это одно из главных достоинств клипера, благодаря которому механик может добраться до двигателей тут же, в воздухе, и произвести мелкий ремонт, например, устранить подтекание масла.

Направо, сразу за креслом второго пилота, лестница, которая ведет на пассажирскую палубу. Потом место радиста, где Бен Томпсон склонился над своим радиопередатчиком, и, наконец, кресло механика, где, собственно, и сидел Эдди. Он сидел сбоку, уставившись в приборную доску на стене с маленькими рычажками и индикаторами приборов. Рядом, чуть правее, тоже овальный люк, ведущий на правое крыло. В конце летной палубы вход в грузовой отсек.

Вся верхняя палуба занимала двадцать один фут в длину и девять в ширину, кругом полно свободного места. Звукоизолированная, на полу ковры, отделанная в теплых зеленых тонах, кресла обиты коричневой кожей, она выглядела поистине роскошно, ничего лучше и вообразить нельзя. Когда Эдди впервые очутился здесь, он не поверил своим глазам, все удивлялся, что такое возможно.

Теперь, однако, он уже ничему не удивлялся, только тихонько наблюдал за сосредоточенными лицами своих товарищей, с удовлетворением отмечая про себя, что никто пока не заметил его необычного состояния.

Стремясь поскорее понять, почему весь этот кошмар происходит именно с ним и его семьей, он решил предоставить чертовому мистеру Лютеру шанс обнаружить себя уже в самом начале полета. Сразу после взлета Эдди стал искать предлог, чтобы спуститься вниз, на пассажирскую палубу. И, так как достаточно веской причины найти не сумел, решил сказать первое, что придет в голову. Он просто встал и пробурчал сидевшему рядом штурману:

— Мне надо проверить внутреннюю проводку. — Не теряя ни секунды и не ожидая ответа, Эдди стал быстро спускаться. Если бы кому-нибудь из ребят взбрело в голову спросить, какого лешего он вздумал устраивать сейчас какие-то проверки, пришлось бы думать что отвечать.

Он медленно расхаживал по нижней палубе. Никки и Дейви подавали напитки, бутерброды. Пассажиры отдыхали и непринужденно беседовали. То здесь, то там можно было услышать иностранную речь. В гостиной играли в карты. Эдди замечал знакомые лица, но не смог бы назвать знаменитостей по фамилиям. Он окинул внимательным взглядом нескольких мужчин, ожидая, что кто-то из них выйдет на контакт, однако никто с ним так и не заговорил.

Он дошел до конца палубы и поднялся чуть вверх по лестнице, у стены за дамской комнатой. Наверху в потолке был люк, который вел в свободное помещение в хвостовой части. Он мог бы добраться туда и по верхней палубе, пройдя через грузовой отсек.

Бегло осмотрев проводку, он закрыл люк и спустился вниз. У лестницы стоял мальчишка лет четырнадцати-пятнадцати и с любопытством смотрел на него. Эдди заставил себя улыбнуться. Мальчик оживился.

— Можно взглянуть на летную палубу?

— Конечно, — автоматически ответил Эдди. Ему, конечно, не хотелось, чтобы его сейчас беспокоили, но он хорошо помнил заповедь всех экипажей компании — быть как можно приветливее со своими пассажирами. Кроме того, может, удастся хоть на какое-то время оторваться от мрачных мыслей?

— Огромное спасибо!

— Давай, ноги в руки и шлепай к себе, я за тобой пройду.

Мальчишка не сразу понял, чего от него хотят, но потом догадался и довольный убежал. Выражение «взять ноги в руки» действительно звучит странно даже для ньюйоркца, не говоря уже об англичанине, подумал Эдди. Оно типично только для Новой Англии.