– Амор и Карл будут тут, так что не удивляйся, если увидишь их внизу.
Он наблюдал за реакцией на её лице. На нём должно было отразится удивление из-за его резкого ухода, и Самсон заметил, как уголки губ Далилы поднялись. Это была не улыбка, просто подтверждение того, что девушка его услышала.
– Конечно, до встречи.
Как только за ним закрылась дверь, Далила резко выдохнула. Казалось, Самсон был таким, как всегда, может немного рассеяннее, но, похоже, его очень обеспокоила срочная работа, о которой он упомянул.
Она поняла, что правда не знала его. Далила провела всю ночь, занимаясь с ним любовью, но даже понятия не имела, чем он зарабатывал на жизнь, какие у него были увлечения, и какую еду он предпочитал.
Это были вещи, которые нормальные люди обсуждают на свиданиях. Она что спятила, согласившись провести их первую встречу всецело в объятиях Самсона, даже не расспросив его о главном?
Прошло столько времени с момента её последнего свидании, что она совершенно забыла, как нужно себя вести.
Неужели Самсон воспользовался этим? Неужели она казалась ему наивной, и он понял, что сможет быстро затащить её в постель?
Это всё ещё не объясняло инцидента в душе. О Боже, душ. Она позволила ему войти в себя без презерватива. Что, если он не был так здоров, как говорил? Что, если та странность, которую она видела в его глазах, была какой-то болезнью?
Мог ли он заразить её чем-то?
Затем Далила вспомнила о презервативе, который порвался прошлой ночью.
Он мог уже заразить ее бог знает, чем. Она схватилась за живот, когда подступила тошнота. О Боже, нет!
Далила почувствовала, как в горле образуется комок, перекрывая подачу воздуха. Ее грудь тяжело вздымалась, чтобы компенсировать недостаток кислорода, а кожа, внезапно, стала липкой
Она почувствовала себя такой глупой, потеряв бдительность из-за его нежности и страсти.
Далила заметила, что его поведение было просто идеальным для обольщения, словно у него было предостаточно регулярной практики.
Он мог проворачивать подобное каждые несколько дней, и на этой неделе она была его намеченной жертвой. Может, доверившись ему, она совершила ошибку?
***
– Говорю же, давай убьем его сейчас. Давай не будем тратить время Самсона на него,- рявкнул Майло и посмотрел на Томаса.
Его любовник ответил раздраженным взглядом.
– Не будь таким кровожадным. Самсон четко дал понять, что хочет сам поговорить с негодяем, поэтому не порти ему веселье.
Они стояла в огромном и плохо освещенном складе, оба одеты в одинаковую черную кожаную одежду.
Пространство было заполнено полками с контейнерами, затхлый запах напоминал смесь изношенных носков, плесени, пыли и пота. Стояла мёртвая тишина, которую будоражил только слабый звук падающих на крышу дождевых капель.
– Что вы со мной собираетесь сделать? – спросил привязанный к креслу мужчина.
– Ох, да заткнись ты, – ответили они в унисон.
– Эй, хочешь пойти в клуб, когда мы тут закончим? Ночь только началась, – спросил Томас.
Его любовник покачал головой.
– Прости, не сегодня. Мне нужно кое-что уладить.
– Что же такого важного ты должен сделать, если не можешь пойти со мной?
– Чепуха по работе, – ответил Майло, пренебрежительно махнув рукой. – Некоторым из нас приходится работать не на Самсона, поэтому я не могу болтаться с вами всю ночь.
– Вот дерьмо. Хочешь, устрою тебя на работу в "Службу Личной Охраны"? Я могу, ты же знаешь.
– Ну уж нет. Мы много раз это обсуждали, я не хочу выслушивать ото всех, что получил эту работу только благодаря своему парню, который замолвил за меня словечко перед большим боссом. Забудь. Это слишком унизительно.
– Эй, вы, двое, – вмешался мужчина.
Томас злобно на него посмотрел.
– Ты не видишь, что мы сейчас заняты?
– Если вы отпустите меня, я могу навести вас на парочку домов, которые можно ограбить.
– Не интересует, – Томас был не из тех людей, которые торгуются, кроме того, он не нуждался в деньгах. – Мы что, похожи на тех, кому нужны деньги?
Майло запрыгнул на привязанного мужчину и обнажил свои клыки. Мужчина моментально отодвинул голову назад, пытаясь оказаться подальше от острых зубов, но его сдерживали веревки, которыми он был связан.
– И если ты еще раз перебьёшь нашу беседу, я укушу тебя, – прошипел Майло в сантиметрах от его лица.
Когда лицо мужчины напряглось, и он испуганно отшатнулся, Майло вернулся к Томасу.
– Ты же знаешь, нам придется позже стереть ему память.
Майло только пожал плечами.
– Как скажешь.
Томас обнял своего любовника за талию и притянул ближе. Он понизил голос так, чтобы только Майло мог его слышать.
– Мы в последнее время проводили не очень много времени вместе. Может немножко развлечёмся? Самсона ещё не будет минут десять.
Быстрый секс его полностью устраивал.
Но Майло выскользнул из его объятий.
– Не сейчас. Тут воняет.
– Ты меня отшиваешь?
– Ну, не начинай опять. Я просто не в настроении.
Томас посмотрел на него, в нем зародилось подозрение.
– Если бы я тебя не знал, то подумал, что ты с кем-то встречаешься.
– Ерунда, и ты это знаешь. Мне бы хотелось, чтоб ты завязал со всей этой ревнивой чушью.
– Хорошо.
Томас скрестил на груди руки. Он заметил быстрый взгляд бандита, смотревшего на них.
– На что уставился?
Мужчина вздрогнул от вспышки такой ярости, но ничего не ответил, и лишь уставился вниз.
Майло отдалился за последние несколько месяцев, и Томас осознал, что их отношения подходят к концу. Хотя с виду Майло был более застенчивым из них двоих, особенно в присутствии Самсона и компании, в отношениях он превращался в властного доминантного партнёра, а эту роль Томас традиционно брал на себя.
Они занимались сексом – и много занимались – но всё уже было не так страстно, как в начале.
Томас хотел продолжить их роман, но интуитивно знал, что, в конце концов, их отношения сойдут на нет.
Мучительные мысли опять вышли на первый план. Скрытность Майло, секреты о его деятельности, когда они были не вместе раздражала его.
Он знал, что, должно быть, его ревность была не к месту, но всё же, не мог её сдерживать.
Томас всегда был ревнивцем. То, что он стал вампиром, ничего не изменило. Он обнаружил у себя эту черту более ста лет назад. Превращение в вампира не меняет твой характер, а только всё усугубляет.
Плохой человек будет плохим вампиром, а хороший – хорошим. Всё предельно просто.
Он не сожалел о сделанном выборе, с которым столкнулся более столетия назад, потому что это наконец позволило ему жить в среде, где не нужно скрывать свою сексуальную принадлежность, и за это он был благодарен. В те времена, когда он рос, мужчин, чья гомосексуальность была раскрыта, избивали, или даже убивали.
