одного, делая вид, что все хорошо, и мы останемся друзьями.
Достаточно? Или продолжить?
Стою, замерев и стараясь не разреветься. Вот уж не ожидала такого от лучшего друга…
— Да, и совсем забыл… Когда ты последний раз спрашивала: как дела Гриша? Почему ешь одни сухари с чаем? Может быть, тебе нужна помощь или внимание? Я же твоя подруга и мне не все равно!
Мне бы прислушаться… но во мне сейчас говорят гормоны, обида и женский эгоизм. Именно поэтому я хватаю со стула пляжное полотенце, которое должна сдать уборщице и, не сказав ни слова, убегаю. Оставляю Григория Соколова наедине со своими обидами и «сухарями». И пусть он ими подавится, раз я такая зараза.
Как-то так.
Не знаю, куда растворяется Гриша, но когда мы с Андреасом забираем мой чемодан, в номере пусто. Отправляю папу-капитана грузить вещи в автомобиль, а сама ухожу попрощаться с Камилем. Остальные «коллеги» довольно странно относятся ко мне, особенно после скандалов с братьями и моей беременностью, неизвестно от кого из трех мужчин. Все уже знают, что я связалась с семьей Вазилис-Ривас, заявив, что отец моего ребенка Гриша Соколов. Но после серьезного разговора с полицией всем стало ясно, что обсуждать личную жизнь Венеры Васнецовой не поощряется. Поэтому большинство коллег держат дистанцию. Впрочем, меня уже не интересует все это. Главное то, что ждет меня впереди.
— Ну что, подруга, удачи тебе, — обнимает меня Камиль. — Может, еще увидимся.
— Конечно, — улыбаюсь. — Я буду в порту. Заходи, как соскучишься.
— Обязательно. И ты заезжай к нам, кофе угощу.
— Слушай… мы с Гришей немного повздорили… Ты за ним присмотри, пожалуйста… Он, наверное, обиделся на меня.
— Я понял.
— Скажи ему, если будет спрашивать, что я не дождалась, потому что у Андреаса дела. Ну и… что номер мой он знает, если захочет поговорить.
— Эх, Венера, Венера… У вас с Соколовым отношения как мексиканский сериал. Ну иди, я передам ему. Он обязательно позвонит, я уверен.
Мы еще раз обнимаемся, и я убегаю. Камиль замечательный товарищ. Он бы не стал на меня дуться, как Гриша…
Мое хмурое настроение замечает и кэп. Он вообще хорошо чувствует меня… что удивительно!
— Твой друг обиделся, да?
— Да.
— Если хочешь, можешь поделиться.
Смотрю вдаль и немного поразмыслив, рассказываю все как есть. Про нашу ссору с Соколовым и про его слова.
— Гришу можно понять. Когда мы счастливы, то склонны не замечать того, как страдают наши близкие.
— Но разве можно страдать оттого, что твой друг счастлив? — поднимаю брови.
— Вовсе не от этого. Ему обидно, что ты изменилась, стала уделять ему меньше времени. Гриша решил, что больше не нужен тебе и самоустранился.
— Но ведь это неправильно…
— Если твой друг все так же тебе дорог, то обязательно поговори с ним, попроси прощения и выслушай его. Сейчас он чувствует себя одиноким. Нужно дать понять, что несмотря ни на что, у тебя в сердце останется место и для него. Ну и, конечно, не забывай о нем. Легко вычеркнуть человека из жизни, гораздо сложнее вновь вернуть его обратно…
Андреас говорит это так, словно сам сталкивался с подобной ситуацией в своей жизни. Быть может, так и есть. Сейчас я обдумываю его слова и понимаю, что он прав. Мне следовало быть более внимательной к своему другу.
— Спасибо, — сжимаю его руку.
— Ерунда, всего лишь мысли вслух, — улыбается. — А как у вас с Демисом? Все хорошо?
— Да! — при упоминании любимого, мое настроение резко меняется. — Он хочет, чтобы я пошла с ним на вечеринку к Саймону и Тамаре…
— О… это очень важный шаг, — серьезно говорит Андреас. — Тебе нужно тщательно подготовиться. Уже решила, что наденешь?
— Нет… — Отрицательно качаю головой, опустив глаза. — Раньше платьями меня спонсировала Хелен, а о ней до сих пор нет никаких новостей… Хотя Демис обещал разобраться с ее увольнением. Да и вряд ли на вечеринку такого уровня можно идти в платье подруги.
— Конечно, нельзя! — решительно заявляет. — Ты пойдешь в новом, самом красивом и дорогом наряде.
Молчу. Мне заплатили расчет при увольнении, но на эти деньги я собиралась жить: покупать продукты, вещи первой необходимости… и хотя мне не слишком хочется об этом думать, но рано или поздно мне понадобятся деньги на обратный билет. Ведь решение о смене места жительства я еще не приняла.
— Да… ты прав… Оказывается, быть девушкой миллиардера не так уж и просто, — вздыхаю, теребя браслет на руке.
— Я остановлюсь здесь. Дойдем, тут недалеко, — кивает Андреас, притормаживая на частной парковке.
Оказывается, квартира яхтсмена находится совсем рядом с портом.
— Да это же настоящая вилла! — развожу руками. — Ты меня обманул!
— Ну, нет… — хлопает ресницами. — Виллы совсем другие. Здесь общая территория, небольшая площадь…
— Небольшая?! — оглядываю настоящий дом с видом на бухту. — Да тут можно поселить целую семью…
— Так и будет. Скоро появится малыш и вам нужно будет много места. Возможно, ты захочешь, чтобы я тебе помогал… как дед. — расплывается в улыбке. — Здесь мне можно будет оставаться, не стесняя вас. Или ты захочешь нанять няню, пригласить в гости друга, родственников из России… А чем больше людей, тем больше места нужно. Да и Демис наверняка не привык к маленьким комнатушкам. Он ведь тоже будет рядом, и скоро вы с ним захотите жить вместе.
— Слушай… Это классно звучит, но я не уверена, что могу вечно пользоваться твоей добротой… Рано или поздно ты захочешь вернуться с моря на берег. А у Демиса наверняка есть своя жилплощадь на острове.
— Насчет этого не волнуйся. Я могу купить новую квартиру, если это понадобится. И да, конечно, Демис богат... Но разве не ты говорила мне, что не хочешь зависеть от мужчины? Тебе нужно иметь запасной аэродром, — пытается шутить, но голос серьезен. И я понимаю, что кэп снова прав.
— Можно я тебя обниму?
— Конечно, милая, — Андреас раскрывает свои теплые объятья, и я превращаюсь в маленькую девчушку, которая так любит своего отца, что не знает, как выразить это словами и просто молча улыбается, пока он сжимает ее в объятьях.
— Ну, располагайся. Холодильник набит едой, техника рабочая, телевизор ловит русские каналы… а, да… ключи на полке. Если захочешь принять душ или вымыть посуду, учти, что вода очень нагревается
