Ронан осторожно попятился по маленькой площади. Тревожила его вовсе не угроза нелепого меча, а жуткий запах дерьма, от которого его еще сильней затошнило.
— Послушайте. Меня зовут Ронан. А это Тусона. Мы воины. Мы люди, а не демоны.
— Я Чес. Чес Угрюмый, так меня здесь зовут. Вернее, звали, пока все дотла не сгорели. Значит, вы не демоны?
— Нет.
— Вы уверены?
— Абсолютно.
— Надо же. Какая жалость.
Чес опустил меч, а затем бросил взгляд на Гебраль, Тарла, Марвуда и Котика, которые только-только притопали на площадь и теперь в ужасе озирались.
— А вы, ребята, не демоны?
— Нет, — ответила Гебраль.
— Я не демон, — заверил аборигена Марвуд.
— Я тоже, — добавил Тарл. — По крайней мере пока трезвый.
— И я, — не отстал от всех Котик. — Ты что, совсем мудак?
Чес изумленно уставился на осла, и радостная улыбка растеклась по его коричневой физиономии.
— Какая личина! — воскликнул он. — Просто блестяще! Клянусь, даже не ожидал! Вы, демоны, порой страшно изобретательны бываете!
И с этими словами он бросился на низкорослого осла. Меч его описал широкую дугу, готовый обрушиться на беззащитную ослиную голову. Атака вышла столь внезапной, что Ронан с Тусоной оказались застигнуты врасплох. Они лишь остолбенело наблюдали, как меч со свистом летит вниз… и замирает в считанных сантиметрах от продолговатого черепа.
Реагируя молниеносно, Марвуд выхватил кинжал и вмешался в последнюю секунду. Его тощая фигура явно давала неверное представление о его силе, ибо он оказался способен полностью погасить мощь удара. Сперва он намертво остановил меч, а затем ловким поворотом кисти отбросил его в сторону и тем же самым движением погрузил кинжал в незащищенное горло Чеса. Дальше последовала немая сцена, и несколько секунд двигался только поток крови из перебитой сонной артерии селянина. Кровь мощным багряным водопадом била поверх руки Марвуда. Наконец Чес испустил едва слышный вздох, колени его подогнулись, и он безжизненной грудой осел на землю.
Марвуд в диком ужасе таращился на обмякший труп. Затем он отшвырнул кинжал в сторону и упал на колени. Лицо его посерело.
— Я не хотел! — вымолвил он остальным, которые с разинутыми ртами на него глазели. Примерно так пастухи могли бы глазеть на невинную, застенчивую овечку, которая только что разорвала глотку злобному волку, нагло напавшему на стадо. — Это все тренировка. Я просто отреагировал. Я правда не хотел!
Осел вытянул морду и потыкал ею неподвижное тело, словно удостоверяясь в том, что селянин мертв.
— Некоторые гуманисты сказали бы, что ты слишком остро отреагировал, — пробурчал он. — А лично я бы сказал, что клятанутый ублюдок получил свое.
После многозначительной паузы Котик мрачно оглядел четверых остальных своих приятелей.
— И еще мне интересно бы знать, — продолжил он, — что вся ваша орава тут себе думала? Какой-то псих с огроменным мечом чуть мне уши на метр не расставил, а вы все стоите тут как пугала огородные. Видал я мхи и лишайники с куда лучшей реакцией, чем у вас, банда полудурков!
Возмущенно бормоча себе под нос, осел засеменил через площадь, а Тарл с Гебралью обменялись виноватыми взглядами и поспешили за ним, без конца извиняясь. Марвуд встал, но взгляд его по-прежнему оставался прикован к трупу у его ног. Наконец, с трудом оторвав от него глаза, он повернулся и слепо поплелся за остальными. Ронан с Тусоной понаблюдали, как он уходит, после чего с сомнением переглянулись.
— Он уже второй раз одному из нас жизнь спасает, — сказала Тусона. — Такой быстрой реакции я еще никогда не видела. Надеюсь, мы в нем не ошиблись.
— Нет, мы можем ему доверять, — отозвался Ронан. — Я в этом уверен. Жизнью могу поручиться.
— Между прочим, ты как раз это и делаешь…
Ронан беспечно пожал плечами, затем посмотрел в небо. Массивная гряда низких туч была уже почти над головой, и прямо у него на глазах авангард быстро затмил солнце. Мгновенно стемнело, будто кто-то задернул на небе плотные шторы, а затем к земле медленно и робко поплыло несколько первых снежинок.
— Ох-хо-хо, — вздохнул Ронан. — Не нравится мне это дело. Как думаешь, может, нам первое время поблизости хоть к какому-то укрытию держаться?
— Я так прикидываю, нам надо двигаться, — уверенно заявила Тусона. — Погода меня не тревожит. Эти облака скоро ветром раздует, а снег быстро растает. Для него еще недостаточно холодно.
Она стремительно приближалась к мировому рекорду по самым дерьмовым предсказаниям за пятидневку.
К вечеру путники прошли уже миль пятнадцать по сельской местности в глубь материка. В полдень снег перестал, и они смогли разглядеть отрог Северных гор, тянущийся к ним с юго-востока. Но теперь снег снова пошел, причем явно удвоив усилия, и видимость резко ухудшилась. На земле уже лежало сантиметров двадцать снежного покрова, и особенно для Марвуда в его открытых сандалиях ходьба стала совсем несладкой. Когда снегопад усилился, Ронан с Тусоной посовещались, после чего предложили остальным поискать подходящее место для ночевки.
Через полмили они что-то такое нашли. Там оказалась небольшая, густо усеянная валунами долина. По дну ее на север бежала узенькая речушка, вдоль которой как попало росли чахлые хвойные деревья. Некоторые деревья были мертвы, и Ронан притащил стволы трех самых мелких к шести крупным валунам, расположенным в форме подковы. Отрубив ножом боковые ветки, он затем с помощью остальных водрузил стволы на валуны и перекрыл провал между ними, как это строители плотов делают. Дальше Тусона с Гебралью натянули там в качестве крыши три плащ-палатки, закрепляя их небольшими булыжниками. Ронан, Тарл и Марвуд прикатили туда еще несколько валунов, стараясь заполнить пространство между шестью первоначальными валунами и оставив лишь одну дырку в качестве дверного прохода. Затем они набросали с боков снега, чтобы совсем щелей не осталось. Снегопад уже накрывал палаточную крышу белым одеялом, и теперь у них получилось сравнительное теплое и сухое убежище, в котором все они могли удобно разместиться.
К тому времени, как они закончили, разыгрался нешуточный буран и видимость упала до двух-трех метров. Тогда они по одному заползли в берлогу, и Ронан занавесил дверной проход своим плащом, перекрывая доступ холоду. Затем они прижались друг к другу, чтобы согреться, дыша на свои обветренные, замерзшие руки и ведя бессвязный разговор. Строя свое убежище, все думали, что страшно там околеют и не смогут заснуть, но уже минут через десять внутренняя температура стала довольно комфортной. Путники до смерти устали и очень скоро уже начали клевать носом. Ронан предложил, чтобы его назначили часовым, но Тусона быстро его убедила, что в такую погоду никто даже ленката из дома не выгонит, и он постепенно позволил сну себя одолеть. Последним, что он, засыпая, услышал, были обращенные к ослу слова Тарла о том, что если он хоть раз в этом чудном убежище пернет, то остаток ночи снаружи проведет. Затем глаза Ронана сами собой закрылись, и он уже ничего не сознавал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
