Вот ее новый знакомый, Игорь Романович. По телефону рычал как лев, царь зверей. Великий и ужасный. В смысле, огромный и могучий. А на поверку оказался невысоким интеллигентным человеком с очень печальными глазами. И кстати, большой собакой.
Так вот откуда, оказывается, мысли о странных закономерностях. Выходит, она думает о нем? С чего бы это? Маленький мужчина с большой собакой и явным комплексом Наполеона. Компенсирует недостаток силы львиным рыком по телефону, а недостаток роста — щенком размером с племенного быка.
А думает она о нем по двум простым причинам. Даже по трем. Во-первых, они вместе работают, делают общее дело, и было бы странным обойти его вниманием. Во-вторых, в доме побывал гость, новый человек — своего рода событие в ее, чего уж греха таить, небогатой приключениями жизни. И наконец, сама их встреча была необычной. «Мы странно встретились и странно разойдемся», — усмехнулась Зоя. Сразу, как только закончится серия японского детектива. Или даже раньше — когда родится ее ребенок и будет уже не до работы.
А жаль. Правда жаль. Ей было хорошо с ним в тот вечер, приятно. Спокойный, умный, зрелый мужчина… Может, у нее эдипов комплекс? И она, сама того не сознавая, всю жизнь страдала без отца, так и не сумев простить матери его отсутствия? Оскорбленная уничижительным приговором «девочка из неполной семьи»? Но разве она восприняла его в этом качестве?
Как все же несправедливо устроен мир! Мужчина с годами не теряет своей привлекательности. А порой именно тогда и обретает ее. Если, конечно, не превращается в пивную бочку, дряхлую беззубую развалину или диванную подушку. Короче, если остается мужчиной. Как дерево, неподвластное течению времени, могучее, красивое, все более значимое с каждым новым десятилетием.
Или вот, например, кошка. Становится она к старости менее привлекательной? Отнюдь. Кошка и кошка — такая же белая, пушистая и изящная. А женщина — венец творения? Не успеешь доехать до ярмарки, глядь, а праздник уже закончился. Во всяком случае, для тебя. Извините, тетка, ваша телега тронулась в обратный путь. Вот, можете постоять на обочине, посмотреть, как лихо отплясывают юные таланты. А вы, мамаша, только вид портите, словно старая халупа, — штукатурка осыпалась, двери скрипят и крыша потекла. Можно, конечно, подмазать, подкрасить и даже капитально отремонтировать, но мы-то с вами знаем, что перекрытия давно подгнили.
О Господи! Что-то ее повело не в ту сторону. То ли чувствует она себя неважно, то ли слякотный денек так на нее подействовал. И работа не спасает — смотрит в книгу, а видит фигу.
Он очень интересно рассказывал о Японии и Китае, Игорь Романович. И Зоя даже подивилась, как это человек, обладающий несомненным даром рассказчика, может так коряво выражать свои мысли на бумаге. Или дело как раз в том, что это не его мысли, а чужой, не всегда созвучный с ним текст перевода?
Так или иначе, но все вопросы они сняли легко и быстро. Непонятно даже, что тогда нашло на него по телефону. А потом Зоя, как гостеприимная хозяйка, предложила ему выпить чашечку чая. Игорь Романович приглашение принял и даже вызвался самолично приготовить заварку в лучших японских традициях. И все было бы просто чудесно, если бы не дурацкий токсикоз.
Гость колдовал над чайниками и с упоением рассказывал о способе приготовления кобе-гю — мраморного мяса:
— Я это видел в городе Кобе, в Японии. Бычков там выращивают особым способом: не разрешают двигаться — держат в закрытых загонах, кормят на убой и отпаивают пивом. В результате мясо получается очень нежным, просто тает во рту. А чтобы добиться мраморного рисунка, животным с помощью электромассажа разгоняют жир…
Вот этот-то самый жир и спровоцировал конфуз. Зоя зажала рот рукой и опрометью бросилась в ванную.
Деликатный гость сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил свое повествование:
— А вообще, Зоенька, чай — древнейшая культура, возделываемая человечеством. В Китае она известна уже более двух тысяч лет. Если бы вы знали, сколько за это время изобретено рецептов заваривания чая! О! И каждый считает себя непревзойденным специалистом. А знаете рецепт киргизского атканчая? Первым делом заваривают крепкий чай, затем один к одному соединяют его с молоком, доводят до кипения, добавляют сливочное масло, соль, сметану, дают вскипеть еще раз и вуаля! Есть у меня давний приятель — киргиз. Так вот он готовит свой напиток. Вместо сливочного масла и соли добавляет свиное копченое сало…
Видимо, «сало» на сей раз и оказалось ключевым словом. Что само по себе очень странно, ибо продукт сей Зоя всегда любила и с удовольствием ела с луком и черным хлебушком даже сейчас, в своем интересном положении. Буквально на днях она отправилась на Черемушкинский рынок, остро возжелав именно сала, и долго бродила вдоль ряда, придирчиво всматриваясь в розово-белые, обсыпанные крупной солью ломти, исходящие едва уловимым чесночным духом.
— Иди сюда, доню! — позвал ее толстый усатый дядька. — Попробуй мое сало! Язык проглотишь! — И протянул на кончике большого ножа прозрачный ломтик.
— А хлебушка у вас нет? — засомневалась Зоя.
— А может, тебе еще и налить? — весело подмигнул усатый.
И вот теперь это самое сало, вне сочетания с хрустящим соленым огурчиком и запотевшей стопочкой горилки, а вскипяченное со сметаной в молочно-чайном бульоне… Короче, кадр первый, дубль второй: Зоя зажала рот рукой и опрометью бросилась в ванную.
Случайность, переросшую в закономерность, обойти молчанием довольно сложно. И когда смущенная Зоя вернулась на кухню, Игорь Романович задумчиво произнес:
— По-моему, Зоенька, у вас на меня выработался стойкий рвотный рефлекс.
— Ну что вы! — горячо успокоила Зоя. — Это не на вас! Я же говорила, что беременна.
— Вы замужем?
— Нет, я не замужем. Была когда-то. Давно. А может быть, мне только приснилось…
— Это был… чудесный сон?
— Сначала да. Недолго. А потом превратился в кошмар, который невозможно забыть.
— А ваш ребенок?.. — осторожно спросил гость.
— Не имеет к этому ни малейшего отношения. Он из другого сна. Из чужого кошмара…
На кухне повисла неловкая пауза. Тени потревоженного прошлого расселись по углам, и Игорь Романович, почувствовав себя лишним, засобирался домой.
— Я провожу вас, — сказала Зоя. — Мне все равно нужно прогуляться перед сном.
…Легкий снежок присыпал ледяной тротуар. Было скользко — Зоя взяла его под руку. Они неторопливо шагали вдоль бесконечной университетской ограды, мимо зимних раскидистых яблонь. Мелкие сухие снежинки сеялись с неба, кружили в свете рано зажженных фонарей, создавая иллюзию волшебного детского праздника, Нового года.
