Когда все помолились и приложились ко Святому Гробу, Патриарх раздал нам восковые свечи (с лишком аршин длины) и при пасхальном пении «Христос воскресе из мертвых» повел по всем приделам различных исповеданий, устроенным в местах, напоминающих страдание Иисуса Христа. Пока мы были во храме, на дворе прошел ливень и воздух посвежел. Не помню, какою дорогой нас провели в патриарший дом; знаю только, что мы поднялись по широкой лестнице во второй этаж и, поклонившись его блаженству, сели на диваны в обширной горнице, устланной коврами. Я еще не совсем пришел в себя после только что испытанных сильных душевных ощущений, а потому и не заметил хорошо обстановки дома. Помню, что нам подавали чай и лимонад с шербетом, что помещение очень обширно, везде ковры, а на стенах портреты патриархов, такой же живописи, как портреты епископов в наших архиерейских домах. Выйдя на улицу, мы сели верхом и отправились через Яффские ворота в наше Русское иерусалимское подворье, где помещаются: консульство, Духовная миссия, вновь выстроенный собор и странноприимный дом. Это целое предместье, построенное на том месте, где стояли ставки Тита Веспасиана, а потом Готфрида Бульонского, во время знаменитейших осад Иерусалима. Одноэтажный консульский дом, с плоскою крышей, с одной стороны окружен садом. Внутри комнаты пространны и удобно размещены. Против дома и рядом тянутся флигеля с бесконечными коридорами, соединяющими келии, где останавливаются богомольцы. Кроме того, есть и общие залы для отдыха и обеда бедных поклонников. Платы за помещение не взимается, но всякий при отъезде делает посильное пожертвование в коридорную кружку. Все эти постройки занимают большое пространство; между ними улицы и площади так просторны и велики, что в сравнении со скученным и сбитым Иерусалимом бросаются в глаза.
Иерусалим, считающий себе сорок веков, лежит на двух каменных холмах, на высоте 2400 футов над уровнем моря. С запада, юга и востока он окружен долинами, соединяющимися на юго-востоке. О происхождении Иерусалима нет положительных сведений и только полагают, что первыми его жителями были Иевуситы. История Иерусалима представляет ряд осад, завоеваний, разрушений, построек и перемен властителей. Осада Иерусалима Титом Веспасианом в 68 году по Р. X. – самая славная осада по той упорной защите, которою встретило римлян иудейское племя. В Иерусалиме сосредоточились тогда остатки евреев на защиту своей самостоятельности и пали геройскою смертью, под неотразимыми ударами римлян, после борьбы, славной, почти беспримерной по упорству. Читая ход этой осады, нельзя не удивляться героизму евреев, полных величия в минуты предсмертных содроганий своего погибавшего царства. Затем замечательна осада Иерусалима крестоносцами в 1099 году, когда под его стенами собралось одушевленное верою христианское воинство из представителей почти всей Европы. И эта осада окончилась поголовным истреблением мусульман, защищавших город. В цветущее время народонаселение Иерусалима доходило до громадного числа; теперь оно не превышает 15 000, из которых 3500 христиан и 3000 евреев. В настоящее время весь город можно объехать в один час; во времена же Царства Иудейского Иерусалим окружали три стены с цитаделями: на Сионской горе замок Давида, на горе Мариахе храм Соломона, выстроенный на террасе и представлявший собою труднодоступную крепость, соединенную крытыми ходами с цитаделью Антония на горе Визефе, севернее Мариаха.
Из Русского подворья мы проехали в Гефсиманскую долину, к церкви Успения Божией Матери, в которой покоятся Иоаким и Анна. Снаружи храм имеет чрезвычайно простой вид и похож на каменный амбар. Четыре стены с плоскою крышей одною стороной примыкают к горе; со стороны входа окованная железом дверь в трех готических арках. Трещины между цоколями обросли лишаями и мхом; в иных местах торчат целые пучки каких-то растений. Переступив порог, тотчас же начинаешь спускаться по широкой лестнице с площадками в обширную пещеру. Со света все кажется погруженным во тьму, которую прорезают гирлянды огоньков от висящих вдоль стен и сводов лампадок. У входа нам дали восковые свечи, и мы спустились в пещеру с пением шедшего впереди Великого Князя духовенства. Гроб, или место, где почила Божия Матерь, высечено в скале так же, как и все могилы Палестины, только вокруг него можно обойти. Во многих местах устроены алтари, а в месте, противоположном гробу, богатый армянский алтарь, где совершалась служба. Поклонившись святыне, мы пошли дальше; глаз уже привык к полусвету и ясно различал стены и украшения храма, исключительно составленные из висящих гирляндами всевозможных лампад.
На одной площадке показали нам гробницы Иоакима и Анны. Немного выше церкви Успения построена францисканами каплица, на том месте, где спали Апостолы в Страстной четверг, и где Иуда Искариот предал Спасителя. А несколько шагов дальше, обнесенный каменного оградой, Гефсиманский сад, где Спаситель молился «о чаше». Садик чисто содержан и украшен цветами; в нем растут восемь громадных маслин с вековыми корявыми стволами. Не подлежит сомнению, что те деревья, под которыми молился Спаситель, были срублены еще во время осады Иерусалима Титом Веспасианом; но и эти маслины так стары и громадны, что доктор Петерман, в описании своего путешествия, считает возможным допустить, что деревья эти современны Спасителю. Во внутренней стороне ограды поделаны часовни, величиной не больше двух аршин, с рельефными изображениями страданий Иисуса Христа. Обойдя сад, мы поднялись на Елеонскую гору к месту Вознесения. За высокою оградой стоит магометанская часовня, из четырех гладких стен под куполом над камнем, с которого вознесся на небо Спаситель. Вдоль внутренних стен ограды расположены каменные алтари всевозможных исповеданий; на них совершают богослужение. Сопровождавшие нас магометане преклоняли колена и целовали, вместе с нами, обнесенный мраморного рамкой камень, на котором остался след ноги Спасителя. Спустившись с горы, мы проехали в дом нашей миссии, построенный, судя по надписям на остатках великолепных мозаик, на месте старинного кладбища какого-то армянского семейства. В пещерах под домом сохранились гробницы, куда клали на известное время усопших; после истления, кости их обмывались и складывались в одну общую могилу.
Из дома миссии мы поехали к княгине Латур д'Оверн, выстроившей капеллу с галереей вокруг того места, где, по преданию, Спаситель научил Апостолов молитве «Отче наш». Галерея построена колоннадой внутрь, а в нишах окружной стены написана молитва Господня на 36 языках. Княгиня Латур д'Оверн – тип аристократки со всеми феодальными традициями, должно быть, в свое время была, в полном смысле слова, красавицей; теперь, как видно, живет воспоминаниями далекого прошлого и, кажется, старается воскресить вокруг себя обстановку средневековых дам. Держит она себя и говорит с удивительно непринужденным достоинством и даже грацией. Великий Князь зашел к княгине в ее шале и был приглашен во внутренние аппартаменты. Мы же смиренно посидели в приемной, заставленной картинами, археологическими находками, музыкальными инструментами и заваленной книгами. Раскланявшись с княгиней, мы спустились с горы и поехали вдоль Иосафатовой долины, мимо гробницы царей Иудейских, к мечети Омара.
