Читаем без скачивания Неприкаянные - Тулепберген Каипбергенов

Кольцом уселись на поляне любители борьбы. Уселись плотно друг к другу, но кольцо не замкнули, оставили место для главного на тое — Айдоса. Он и распорядитель нынче, он и судья.

Опустился на курпачу Айдос, велел начинать поединок. Силачи — палваны находились тут же в кругу и по знаку главного поднялись. Первыми должны были встретиться кунградец Тигр и жанадарьинец Атабек-палван. Оба — именитые борцы, гордость рода. Немолодые уже, но силы у них было еще много, и не всякий из юных палванов отваживался схватиться с ними на кругу. Противостоять им мог только Мыржык, но на празднике он был хозяином, а хозяину не к лицу показывать себя в игрище.

Встречи Тигра и Атабека ждали. Не схватывались еще знаменитые палваны, не сводила их на кругу судьба. Атабека стали уже забывать степняки. Сидит в своем дальнем ауле, не показывается на тоях. Вроде бы снял с себя палванский чапан, отказался от борьбы. Но выходило, что не отказался, если приехал сюда и сел в середину круга.

Ростом борцы были одинаковы. Но Тигр потоньше Атабека и погибче. Мускулы у него твердые, шея широкая, крепкая, руки гибкие. Прозвище «Тигр» ему не случайно дали. Он ходил на поляне чуть пригнувшись, кошачьей походкой. Глаза бросали быстрые взгляды то в одну, то в другую сторону: настороже был все время кунградец.

Атабек казался огромным неповоротливым пнем рядом с этой ловкой кошкой. Тело его обрюзгло, мышцы размякли, живот свисал на колени, как кобыз у музыканта. С таким животом не подпрыгнешь, не закрутишься волчком вокруг противника.

Атабек, правда, и не собирался подпрыгивать и тем более крутиться. Он хотел поднять кошку над головой, положить ее на землю и придавить, чтоб не пискнула. Весом-то жанадарьинец был с хорошего быка, а может, и с молодого верблюда…

Встал Атабек посреди поляны, уперся тяжелыми ногами в землю, протянул руки: подходи, Тигр, бросайся на меня!

Тигр, однако, не глуп, чтобы бросаться на быка. Он разглядывал противника, выискивал место, в которое удобно вцепиться, но не находил его, — со всех сторон неуязвим жанадарьинец. А вцепиться все же надо было, и Тигр пошел навстречу вытянутым рукам, дал Атабеку взять себя, оторвать от земли.

Все оказалось для жанадарьинца простым. Ухватил «кошку», приподнял. Бросить осталось, да не удалось: ловок был кунградец и хитер. Когда приподнял его Атабек, он подсек ногу жанадарьинца — и тот, потеряв равновесие, грохнулся наземь.

— Э-эх! — вскрикнули жанадарьинцы досадливо. Их борец оплошал в первой же схватке, а это дурное начало.

Продолжение также не порадовало жанадарьинцев. С трудом поднял свое тяжелое тело Атабек. Тигр ждал терпеливо, не бросался на лежащего противника, и благородство кунградца оценили и зрители, и судья.

Обозленный неудачей, Атабек ровно взбешенный бык пошел навстречу Тигру, всем своим свирепым видом показывая, что не пощадит противника. Руки его, как две оглобли, то поднимались, то опускались. Этими руками он намеревался удавить кунградскую кошку.

Страшен был Атабек. Впору сдаться такому: лечь и признать себя побежденным. Тигр, должно быть, так и решил. Стоял, чуть пригнувшись, ждал, когда подойдет к нему вплотную жанадарьинец. Отступать-то было некуда — сзади кольцо людское.

Думали степняки, лучше сдаться, чем быть задавленным этим быком Атабеком. Но в последнюю перед трагическим концом секунду случилось невероятное. Когда Атабек ринулся на Тигра, намереваясь схватить его, тот, сжавшись в комок, юркнул у жанадарьинца под мышками и выскочил с другой стороны. Не удержался Атабек на ногах, плюхнулся на землю.

Теперь уже не только жанадарьинцы, все ахнули

— Ойбой!

Атабек готов был грызть землю зубами, так озлобила его вторая неудача. Он рычал, хлопал ладонями по земле.

Тигр же стоял спокойно и смотрел, как поднимается враг его, как мучается, собирая силы и волю для борьбы.

— Когда умерли корни, дерево падает без ветра, — сказал кто-то из степняков.

Да, Атабек падал без ветра. Гнев его был страшен, но причин-то для гнева не было.

В третий раз пошел в наступление жанадарьинец. Теперь он был осмотрителен, и глаза его следили за каждым движением Тигра.

Схватил все же кошку жанадарьинец. Бросок — и Тигр летит головой вниз. Теперь он должен упасть на спину, и останется лишь прижать его к земле. Но кошка есть кошка. Кунградец в воздухе переворачивается и падает на четвереньки. Вскакивает тут же, и снова начинается борьба.

Уже испытавший было радость победителя Атабек в новую схватку вступил растерянный и удивленный. Он никак не мог понять, почему перед ним опять выросла кошачья рожа кунградца. И пока приходил в себя и настраивался, Тигр навалился на него и стал гнуть к земле.

Через силу, хрипя и сопя, вступил Атабек в борьбу. Ловил кунградца, но Тигр по-прежнему ловко выскальзывал из объятий жанадарьинца и, выскальзывая, подсекал Атабека. Раза три или четыре оказывался тот на земле. Не побежденный, но все же поверженный.

— Да, падает, как дерево без корней, — сокрушались степняки. — Слишком тяжелым стал Атабек.

Тяжел потому, что на тоях он стоит не перед противником, а перед котлом с мясом.

Долго кружили по поляне палваны, так долго, что можно было за это время истопить сало в казане, заложить в него рис и приготовить плов. Народ утомился, ожидая конца схватки. Измучились и борцы. Из носа Атабека шла кровь. Нет-нет да и утрется рукавом халата, размажет по лицу алую влагу. Тигр хоть и прыгал и проскакивал под руками жанадарьинца, но легкости прежней и у него не было.

Наконец Айдос поднялся с курпачи и произнес:

— Хватит!

Потерявшие контроль над собой, палваны не слышали главного.

— Остановитесь! — повторил Айдос. Теперь-то они услышали. И народ услышал. Айдос подошел к кунградцу, к этой ловкой кошке, и надел на него пояс победителя.

— Неправильно! — закричали жанадарьинцы.

— Правильно! — пытались перекричать их кунградцы.

Как всегда, стал бросать сухие ветки в костер спора Кабул-бий. Произнес торопливо:

— Правильно — неправильно, главное, чтобы победитель был не каракалпаком. Нет ничего противнее Айдосу, чем победа степняка.

Злые ветви бросал в огонь Кабул: ярко пылали они. Вскочил на ноги Мыржык:

— Я сам схвачусь с Тигром, докажу, на что способны степняки.

Айдос посмотрел на брата и усмехнулся:

— Доказал бы, живя в отцовском доме и черпая ложкой из скромного котла. На кунградских харчах отяжелел и стал подобен Атабеку.

Облился краской Мыржык. Верно, отяжелел, нет прежней ловкости. Не одолеть, пожалуй, Тигра, но желание-то есть. И пусть знают степняки, что готов постоять за них.

— Схвачусь!

Айдос махнул рукой, желая прекратить спор:

— Борьба была честной, и победил тот, кто ни разу не упал на землю. Если ты не самый сильный в степи, Тигр-палван, то самый ловкий.

Старший бий вернулся на свое место и дал знак второй паре борцов начинать схватку.

Народ будто бы успокоился. Прав или не прав главный, но приз выдан и возвернуть его нельзя.

Конечно, нехорошо обделять своих. Степняки кое на что способны, и Кабул-бий, сидя между биями и старейшинами родов, нашептывал то одному, то другому:

— Не любит свой народ Айдос. Не любит… Степняки покачивали головами, вроде соглашались.

Но неясно было им, с умыслом или без умысла старший бий потрафляет гостям. Будто по правилам велись состязания, и выигрывал достойный, хотя кое-что и казалось спорным.

Наивен и неосмотрителен был в тот день Айдос. Почудилось ему, что желание добра наполняет сердца всех степняков, что справедливость живет в каждом, кто приехал на той. Щедро раздавал он подарки гостям. Дорогой пояс вручил дагестанцу, выше всех взлетевшему на качелях. За веселую песню, что пропела вместе с девушками жена кузнеца Никифора, отдал ей большой, пылающий яркими красками платок. Русской женщине каракалпакский наряд! Не бывало такого еще. Не мусульманка ведь. Христианка, неверная! К ней и прикасаться-то грешно.

Совсем потерял голову Айдос на игрище, именуемом козлодранием. Любимое развлечение степняков собрало много народу. Гости поднялись на склон холма, чтобы лучше была видна долина, где верховые станут драть «козла», то есть вырывать друг у друга кокмар — козлиную шкуру, набитую травой. Айдос же и старейшины устроились на помосте почти в центре равнины. Отсюда начиналась игра, здесь лежал кокмар.

Желающих принять участие в козлодрании было, кажется, не меньше, чем зрителей. Молодым степнякам хотелось испытать счастье, помериться ловкостью и хитростью с опытными наездниками и смелость свою показать. Не всякий бросится в толпу всадников, где свистят плети, ржут кони, вопят истошно люди, где могут в азарте выбить наездника из седла, истоптать копытами. Смерть в этой игре не редкость.