закупиться брендовой одеждой в тот наш поход по магазинам вместе с Сильвией. Но случилось так, что большую часть времени мы с девушкой провели в кино, и до того, чтобы прикупить что-нибудь себе любимому у меня руки так и не дошли.
Ладно, имеем что имеем. Я выдохнул.
Если бы не этот старый жиртрест, озвучивший про меня такую нелестную речь, то вполне вероятно, всё бы прошло гладко. Еще и прорекламировать успел какой-то там Мад Конал… Стоп!
А не про этот ли ресторан говорила мне София?
Еще раз перевел взгляд на женщину, и убедившись, что она смотрит прямо на Зигмунда, все карты сложились сами собой. Получается, это и есть владелец того самого ресторана трех звезд, из-за которого бизнес рыжевласки оказался на грани краха!
Мои брови нахмурились сами собой.
— А я бы на вашем месте не посещал такие сомнительные места, как Мад Кональкс! — мой громкий голос облетел весь зал. — Ведь в Сильвии даже «бомжи» готовят гораздо лучше, чем их «первоклассные повара»!
Зря ты сюда пришел, приятель. Раз уж решил подпортить нам репутацию, то и я позабочусь о том, чтобы про твой ресторан все забыли.
— Что ты сказал⁈ — от возмущения Зигмунд аж вскочил на ноги, задев своим толстым брюхом стакан на столе, от чего тот с громким звоном упал на пол.
— Что слышал! — не остался в долгу я и нацепил на лицо самую провокационную ухмылку, на которую был способен. — Или ты не согласен с моими словами?
— Ну конечно нет! — фыркнул толстяк, беря эмоции под контроль.
— Тогда ты не откажешься попробовать мое блюдо? — усмехнулся я. — И если оно тебе понравится, то ты принесешь публичные извинения Софии.
— Если мне понравится то, что ты приготовишь? — переспросил толстяк, снова нацепив на себя презрительную маску. — Да я готов что угодно сделать, если такое вдруг произойдет.
— Прекрасно, — усмехнулся я. — Тогда вдобавок к извинениям сменишь название своего ресторана на… скажем, «Невкусно и точка».
Зигмунд недовольно нахмурился. За язык его никто не тянул, так что отказать мне было не очень красиво, но в голове толстяка однозначно должна быть мысль, что даже если моя готовка и будет вкусной, то он без проблем сможет соврать.
— Хорошо, — нехотя кивнул мужчина, подтверждая мои мысли.
— Отлично.
Выбив из напыщенного толстяка слова согласия, я перевел с него взгляд на толпу. Нагло улыбнулся, подмигнул Софии, чтобы она не волновалась, и принялся за готовку, не обращая внимания на происходящее вокруг.
* * *
Если раньше присутствующие восторгались мастерством Жана, то теперь им просто нечего было сказать. Казалось, что место повара заняло само кулинарное божество, с идеальной точностью выполняющее любое движение. Даже простое зажигание спички выглядело настолько грациозно, что от этого действа зрители переставали дышать, молясь, чтобы конфорка зажигалась как можно дольше. Чего уж говорить о нарезке овощей или о чем-то более сложном.
Комиссия критиков замерла с открытыми ртами. Подружки-актрисы испуганно зажались в уголке, бледнея с каждым мгновением. Лицо Зигмунда скривилось, словно он съел десяток лимонов.
— Вынужден признать, всё-таки он что-то умеет, — в полной тишине раздался голос толстяка, не желающего так просто признавать своё поражение. — Но какой в этом смысл? Даже если он приготовит ещё одно блюдо пяти звезд, то оно не будет ничем отличаться от двух десятков таких же, что мы видели сегодня. Где обещанное невероятное представление?
Вопрос Зигмунда потонул в тишине, и только спустя минуту один из критиков развернулся в его сторону.
— А с чего вы взяли, что это будет всего лишь пятизвездочное блюдо?
— Глупый вопрос, — усмехнулся толстяк. — Во-первых, даже появление в нашей глуши ресторана с пятью звездами — уже нонсенс, что уж говорить о шести. Во-вторых, готовка блюд выше пяти звезд сопровождается внешними эффектами. К сожалению, я не знаю, как они должны выглядеть — вы однозначно подкованы в этом вопросе лучше меня, однако, пока ничего похожего я не вижу. Ну и главное — если бы повар этого ресторана и правда мог приготовить блюдо шести звезд, то они бы открывались именно с таким слоганом. Назовите мне хоть одну причину занижать свои возможности?
— Не зн… — было ответил Зигмунду критик, как его перебили.
— Смотрите! — выкрикнул один из посетителей. — Его нож! Он светится!
— Неужели это те самые внешние эффекты?
Нож в руках Андрея и правда светился белым светом, оставляя после каждого движения серебристые полосы в воздухе. Спустя несколько мгновений свечение начало разрастаться, и уже буквально через пол минуты парень стоял, буквально купаясь в лучах серебристого света.
— Вы сами то верите в то, что говорите? — снова фыркнул Зигмунд. — Либо здесь есть хитрая подсветка, либо это побочный эффект его кулинарного навыка. Вы лучше посмотрите, что он готовит! Это же яичница!
Увидев реакцию зала, толстый владелец Мад Кональкса внутри себя удовлетворенно улыбнулся. Он снова умудрился всего одной фразой настроить публику против этого бомжеватого выскочки.
Яичница? Да это же просто насмешка!
Теперь почти всем казалось, что это всё и правда лишь хорошо разыгранное представление, и никаких шести звезд тут в помине нет.
* * *
Я и правда готовил самую обычную яичницу, однако прилагал для этого все навыки, на которые только был способен. А дело было в том, что использование инструментов молекулярной кухни лишь усложняло задачу по приготовлению такого простого блюда.
Однако навык третьей ступени — не просто слова, и совсем скоро я снял крышку со сковороды и одним ловким движением лопатки забросил яичницу на тарелку. В воздухе разнесся невероятный аромат жареного белка, от которого настроение посетителей снова изменилось, и они недоуменно уставились на обычную с виду еду.
— Может ли это и правда быть блюдом шести звезд? — в полной тишине предположил кто-то из критиков.
— Сейчас и узнаете, — громко ответил я, направляясь прямиком к столику, за которым сидел Зигмунд. — Прошу.
На моем лица расцвела самая доброжелательная улыбка.
— Ты издеваешься? Ты хочешь, чтобы я, владелец лучшего ресторана Синтауна, ел какую-то яичницу? — ухмыляясь, Зигмунд поднял на меня взгляд. — Малыш, да ты вообще в своем уме?
— Мне кажется у нас была договоренность. Или слово владельца лучшего ресторана Синтауна и гроша ломанного не стоит? — первую часть предложения я выделил насмешливой интонацией, от чего Зигмунд
