мы заносим внутрь сами. Нам хватает сполоснуться. Дни еще теплые, внутри помещений жарко. А работать приходится в рабочих робах. Уже на улице вешаю постиранные оказией трусы и майку на веревку и чуть лоб в лоб не натыкаюсь на Наташку. Из одежды на мне только полотенце на бедрах. Но я нисколько не смущаюсь. А чего стесняться нам красивым!
— Привет.
— Сережа где?
— Сейчас выйдет. Или сама заходи.
Девушка вспыхнула.
— Еще чего!
Я в курсе того, что они в свободное время целуются-милуются. Но дальше дело не доходит. Не сказать чтобы в деревне слишком строгие нравы, но в нашем возрасте тебе обычно ничего не светит. Да я и не претендую. Уже настроился на то, что пока не окажусь в институте, буду придерживаться целибата. Так проще, чем решать лишние проблемы с женским полом. Дамы обычно более категоричны. Случилось — женись! А оно мне надо — торчать и тухнуть в провинции? Поэтому только флирт!
Ужин по-деревенски незатейлив. Копченое сало, вареная с укропом свежая картошечка. Рядом лежат огурчики и помидоры со своего огорода. Из комнаты выныривает дед Сергея и с хитрющим выражением на лице предлагает:
— По писять, работники?
— Еще чего! Ты мне мальчишек не спаивай!
Тетка Груня добавляет к словам крепкий удар рушником и дед ойкает.
— Так после работы же!
— Да не пьем мы, дедушка.
— И правильно делаете! — тетка выкладывает пироги из столовой. — Сколько это зеленый змий народу загубил. Да не приведи бог!
Мы переглянулись с Серегой и чуть не заржали. Эх, знала бы тетя, как мы тут зажигали. Но и в самом деле, зачем нам самогон, сносящий с ног, если есть дешевое плодово-выгодное в магазине. Пиво, к сожалению, даже в таком большой поселке не достать. Я честно был поначалу удивлен его масштабами. Или правильней села. Оно и раньше было немалым, так еще вдобавок с какого-то времени началась политика «переселения». То есть людей с далеких деревушек и хуторов свозили в центральную усадьбу.
Кому-то нравилось переезжать в кирпичные здания с водой и центральным отоплением, кто-то не мог без огорода и собственной скотины и селился в отдельных коттеджах. Все люди разные. По мне так даже лучше и веселей. Чем жить там, куда в плохую погоду и на вездеходе не добраться. В поселке школа, детские сады и ясли, поликлиника, клуб, магазины. Хоть какая-то, но жизнь. Летом можно в райцентр на теплоходе или скоростной «Ракете» смотаться. Мы успели до обмеления добраться досюда на небольшой «Мошке». Все веселей на палубе дрыхнуть, чем трястись на автобусе. Оказией через нас передали родственникам купленный в городе телевизор, а также разные вещи. Потому на пристани встречало много народу, да и довезли до дома с ветерком на мотоцикле.
С мотоциклом и связана моя первая деревенская неприятность. Оказывается, тут все пацаны гоняют на технике. Основательные «Уралы», часто с колясками, шустрые «Иж-Юпитеры» или простоватые «Мински». К этому можно добавить мопеды и мотовелосипеды. Кто во что горазд. У меня был опыт езды на квадроцикле и скутере, но вождение мотоцикла оказалось сложнее. Так что докатил я лишь до огромной лужи, вызвав здоровый смех молодой части трудящихся. И что особенно обидно — женской ей составляющей.
Но в открытую насмехаться над «городскими» местные опасались. Во-первых, Серега все-таки отчасти свой. Да и наши утренние упражнения и тела говорили о том, что мы пацаны не промах. С кулаком подойдешь — с фингалом отчалишь. Дураков в селе было нема, потому отношения оставались ровными. А по простоте деревенской вполне душевные. Вот и сейчас Серый высказал дельное предложение:
— Завтра в клубе танцы. Ансамбль от лесозаготовителей приезжает. Пацаны говорят, что те западные хиты исполняют. Идем?
«А чего нет?»
— Можно. Только в чем?
Серега озадачился. Ехали мы трудиться, поэтому ничего особо парадного не брали.
— Решим! Так что завтра работаем до обеда. Потом баня и подготовка.
Работы нам осталось на неделю. Илья Федорович, завхоз школы был в целом нами доволен. К тому же он приходился Сереге родственником. Торчали в учреждении образования целыми днями. Вот и в субботу встали рано. Спали на веранде, и я тут же поторопился в отдельно стоящий домик «для удобств». Помню, в первый день подобный образчик уборной стал меня откровением. Но ничего. Человек этакая скотина, что привыкает ко всему. Рафинированных туалетов из будущего ждать мне не приходится. Хорошо хоть дома относительный комфорт и раздельный санузел. С отцом в поездках по Европам также приходилось попадать на всякое. Нетерпеливо подпрыгиваю.
— Серый, ты что ли там застрял?
— Чертова Наташка. Принесла ягод, вот с меня повидло и лезет. Иди в кусты.
Ладно, я негордый!
Обязательная разминка, отжимания, затем чистка зубов и умывание в уличном рукомойнике самой простейшей системы. Поначалу не понял, как им пользоваться, и подождал примера товарища. Сейчас в первую очередь смотрю — есть ли в нем вода. Ведро всегда стоит рядом. Тетя Груня уже поджидает нас на кухне. Её мужик работает комбайнером и сейчас на югах, участвует в «Битве за урожай». И вроде как получает не малые деньжища. Во всяком случае дом выделяется среди остальных. Вот и телевизор мы их города привезли.
Завтрак незамысловат: жареная на сале яичница с зеленым луком и помидорами. Такой удар холестерина может пережить лишь молодой организм. Но нам работать целый день, так что сметаем все, берем на обед картошку с салом и овощами и двигаем к забору. Там стоят велосипеды. Кто же передвигается по деревне пёхом? Велик Серегиного дядьки дали мне.
Фронт работ намечен еще вчера, поэтому сразу идем в каптерку. У нас имеется свой ключ. Забираем инструменты и краску. Она подотчетна, потому что желающих покрасить что-то в деревне всегда полно. И кому интересен этот ужасный синюшний цвет? Сегодня я кроме робы намотал на себя платок. Что такое «лепесток» тут неведомо. Вот оно светлое прошлое. Серега уже разливает из здоровенной канистры краску в емкости, а я готовлю палку с валиком. Мы распределили участки с самого начала. Серый красит по причине роста верх, а я низ. Получается ловко. Побелили все помещения девчонки еще до нас. Сейчас они заканчивают коридор, а мы на следующей неделе их будем красить.
Работа идет споро. Это в первые дни шло привыкание к процессу и тратилось часы на затирание огрехов. Ловкое тело деда и здесь пригодилось. Во время небольшого
