Первое, что бросилось в глаза, — огромные оседланные коты, ростом с хорошую верховую лошадь. Толстые, точно колонны, передние лапы упирались в землю, а задние казались короткими — возможно, благодаря тому, что были далеко отставлены. Из-за такой постановки ног они сильно напоминали крупных обезьян. Их желтовато-коричневые шкуры были покрыты полосами цвета запекшейся крови, а злые желтые глаза не предвещали ничего хорошего противникам в возможной драке.
Двое наездников мало отличались от своих скакунов, разве что носили длинные просторные рубахи и шейные платки. На свободных от одежды частях тела рос все тот же желтый мех с черными мелкими пестринами, а в лицах сохранялось гораздо больше кошачьих черт, чем у любого из каджитов, виденных принцем. Верхом они сидели сильно ссутулившись, будто бы испытывая неудобство.
Третий всадник больше походил на тех, кого привык видеть Аттребус, — его лицо было почти человеческим, хотя и с явными кошачьими чертами. Последний, четвертый каджит мог похвастать утонченной внешностью, что свидетельствовало о легкой примеси крови меров. Вдобавок его лицо покрывали черные кольцеобразные пятна.
— Так-так, — проговорил красивый каджит, точнее, если судить по мелодичному голосу, каджитка. — Значит, вот кто ездит по нашей тропе.
Аттребус откашлялся, но рта открыть не успел.
— Мы мирные люди, — опережая его, сказал Сул. — Всего лишь два всадника, едущие на восток.
Принц запоздало сообразил, что, по обыкновению, намеревался сказать правду. Интересно, красноглазый угадал его мысли?
— На восток, говоришь, — промурлыкала каджитка. — Восток — это хорошо. Оттуда приходят к нам луны. Мы чтим восток и стремимся туда. Но я не думаю, что вы цените восток так же, как и мы. Он не слишком благосклонен к людям и мерам. Ну разве что кроме Риммена. Не туда ли вы направляетесь через наши земли?
Аттребус услыхал легкий шорох за спиной и, скосив взгляд, увидел еще двоих всадников, зашедших в тыл.
— У нас нет необходимости ехать в Риммен, — ответил Сул.
— Ты прав, — вздохнула каджитка. — Где моя учтивость? Спрошу по-другому. Поехали бы вы в Риммен вместе с нами? Примете ли вы нашу защиту на пути туда?
— Почту за честь, — слегка поклонился данмер.
— Эй, погодите-ка… — начал Аттребус.
— Щенок не знает жизни! Не слушайте его! — вмешалея Сул. — Такие спутники, как вы, окажут честь любому. Я понятия не имел, что восток стал таким беспокойным. И само собой, мы предлагаем Джем'ат в ответ на вашу доброту.
— Ах! — восхитилась всадница — Ты тоже знаешь, что такое учтивость, пустоземец. Замечательно! Вы будете путешествовать с моими братьями, кузенами и со мной. Мы счастливы разделить с вами все, что у нас есть.
После этих слов каджиты развернули верховых котов и направились в сторону восхода солнца.
Вскоре тропа вывела отряд на широкую промой ну, где бежал полноводный, в несколько ярдов шириной, ручей. В тени рощи из тамарисков, пальм и олив стояли три палатки.
В воздухе гудели отливающие металлом стрекозы.
«Они ждали нас здесь, — подумал Аттребус — Нас или кого-то еще…»
Ему сложившаяся ситуация очень не нравилась, но Сул казался донельзя довольным. Как предполагал принц, при желании красноглазый мог убить всех каджитов, но почему-то не хотел решать вопрос силой.
Впрочем… Почему не хотел? Не исключено, что данмер просто выжидал, если припомнить его философию.
— Располагайтесь. — Каджитка сделала широкий жест рукой. — Мы угостим вас пирогом.
На поляне был выложен из камней широкий очаг, внутри которого слабо курился серый пепел, а вокруг выстроились палатки. Сул и Аттребус спешились и уселись у очага, каджиты, сопровождавшие их, присели рядом. Даже подобные тиграм ездовые звери улеглись возле всадников.
Из-под кожаных пологов доносилось взволнованное мяуканье и обрывки слов. Двое маленьких любопытных котят выглянули из-за откидной створки и быстро спрятались.
Сразу после этого из палатки выбралась каджитка, на взгляд Аттребуса, очень старая. Она несла поднос с горкой круглых пирогов и узкогорлой стеклянной бутылкой.
Опустившись перед Сулом на колени, старуха расстелила у его ног прямоугольный кусок ткани, а сверху положила пирог. Выверенным движением она захватила щепотку порошка из тарелки, тоже стоящей на подносе, и посыпала на поджаристую корочку, а после отмерила ровно четыре капли золотистой жидкости из бутылки.
Потом она повторила церемонию с Аттребусом и с каждым усевшимся у огня каджитом.
— Теперь мы назовем свои имена, — сказала похожая на мера каджитка.
Вблизи она показалась еще более красивой и необычной, чем раньше. А кроме того, принц заметил, что черные отметины у нее на лице не естественного происхождения, а татуировка. Может быть, она вообще не была кошкой.
— Я — Лесспа, — сказала она. — Наш клан называется Ф'ааш. Это — М'каи, моя сестра. — Каджитка повернулась к соседке слева. — Дальше — Таадж, мой кузенсо стороны матери. А это — Ша'джал, мой брат.
Аттребус моргнул. Кажется, она указывала на одно из верховых животных.
Принц с трудом припомнил кое-какие из уроков, полученных в далеком детстве. Или на самом деле это была история о четырех каджитах и убегающем звере, которую ему рассказывала на ночь нянька? Так или иначе, он мало знал об этой расе…
Когда Лесспа закончила представлять сородичей, принц и Сул объявили свои имена. Его высочество проявил осторожность, назвавшись Требом. После чего каждый взял по пирогу.
— Можешь просто поднести к губам, и церемония будет считаться состоявшейся, — негромко сказал Сул. — Есть на самом деле не обязательно. Пища каджитов может быть для нас опасной, и они это понимают.
Услышавшая его слова Лесспа одобрительно кивнула, но ничего не добавила.
Аттребус наблюдал, как люди-кошки жадно облизывали и поедали сладости, а живот его урчал от голода.
После окончания торжественной части из палаток выбрались все жители передвижного поселка — от мала до велика. Принц насчитал восемь взрослых и около двенадцати разновозрастных детенышей. Они развели огонь и принялись поджаривать на камнях мясо.
— А это мне можно есть? — спросил он у Сула.
— Если очень хочешь. Можно поручиться за безвредность сотового меда и супа из фиников. Пироп они начиняют лунным сахаром, а это наркотик. Из него еще делают скуму.
— По-моему, на них лунный сахар не повлиял ни как… — Аттребус оглядел хозяев.
— Конечно! Они же каджиты и по-другому его воспринимают. Едят ежедневно — то в одном виде, то и другом. Каджиты отличаются от людей и от меров тоже. Их даже скума не берет. Хотя я слышал, что и среди их народа встречаются «подсевшие».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
