– Армаген! Возьми пацана на прицел! Глянь что с ним! Он уже обращенный может быть! – услышал Николай голос Аксая. Снова раздалась автоматная очередь. Ей вторили глухие щелчки ВССа.
– На меня смотреть! – Над Васнецовым склонился Армаген. Он наступил на выроненный Николаем автомат, прижимая его ногой, и целился своим оружием Васнецову прямо в лицо. – На меня смотреть!
Николай совершенно не понимал, что происходит. Откуда взялся люпус и почему Армаген в него теперь целится?
– Убери валыну, чурка! – послышался яростный вопль Сквернослова, показавшегося за стволом поваленного дерева и взявшим на мушку Армагена.
– Ты не понимаешь… И не называй меня чуркой, баран!!!
– Не целься в Хачика, – за спиной Вячеслава показался Сабзиро, который ткнул свой пулемет Вячеславу в спину, – Я за него порву любого.
– Ниже-нуля, ты тоже баран, не называй меня Хачиком! Парень, а ты в глаза мне смотри!
Глухой удар приклада по затылку Сабзиро свалил его с ног. Варяг прижал ствол своего Калашникова к шее пулеметчика и рявкнул:
– Не дергайся!
В этот момент между сгоревшими остатками декоративных домиков появились гонявшиеся за люпусом Аксай и Барс.
– Мужики! Спокойно! – Крикнул командир сталкеров, поднимая свой ВСС стволом вверх.
– Какого хрена тут твориться? – Зло прокричал Яхонтов. – Почему ваш в нашего целится?
– Он обращенный может быть! – ответил Аксай.
– Что это значит?
– Армаген! Спроси его!
Хачикян, не сводивший ни взгляда, ни автомата с Николая кивнул и стал, четко проговаривая буквы, говорить:
– Парень, ты только не волнуйся. Просто ответь на мои вопросы. Ты понимаешь меня?
Недоумевающий Николай с удивлением обнаружил, что лежит на снегу. Вся эта детская площадка давно покрыта снегом и нет тут тех предметов, которые он так заворожено разглядывал. По крайней мере, на поверхности нет. Он уставился на Армагена и кивнул.
– Как тебя зовут? – спросил Хачикян.
– Что?
В глазах Армагена появился испуг, и он отступил на полшага.
– Как зовут тебя?!
– Николай… Васнецов…
– Как меня зовут?
– Армаген? Да что происходит?
– А брата твоего как зовут? – продолжал спрашивать сталкер.
– Славик… Что тут такое?
– Какой это город?
– Москва. – Васнецова уже стало злить неведение. Что могло послужить такому поведению сталкеров и куда подевалась площадка не запорошенная снегом?
Армаген взял автомат левой рукой за цевье и опустил его, протянув правую руку Васнецову.
– Прости брат. Проверить надо было.
– Что проверить? – Николай поднялся на ноги, приняв от сталкера помощь в виде протянутой руки.
– Аксай, вы его вальнули? – спросил Армаген, обращаясь к командиру.
– Да, – тот кивнул, – Добили.
Васнецов поднял свой автомат и толкнул прикладом Хачикяна.
– Я спрашиваю что проверить?! Какого хрена тут происходит?!
– Спокойно брат. – Армаген развел руки, – Это же пси-волк. Он тебя обратить мог.
– Куда обратить?!
– В свою веру, – хихикнул сталкер, но, поняв, что его шутка осталась непонятой, сделал снова серьезное лицо. – Ты что, про пси-волков не слыхал?
– Это люпус был!
– Люпус, мупус, какая разница? Пси-волк. Они ультразвуком волю человека подавляют и съедают его потом. Но иногда, они просто глушат разум и не трогают жертву. А человек забывает все. Не соображает ничего и убивает всех подряд. Человечину жрать начинает как волк. Зомби, понимаешь?
– Наши люпусы так не делали, верно, Варяг? – Николай взглянул в сторону Яхонтова.
Тот, наконец, убрал автомат от горла, лежащего на снегу Сабзиро, и ответил:
– Старые, да. Просто волки видоизмененные. Но другие, новые, про которых я слышал, вроде гипнотизировать умеют.
– Ну, вот видишь, – Армаген хлопнул Николая по плечу и повернулся в сторону Сабзиро, – Ниже-нуля, брат, как ты там, живой?
– Башка болит, и жрать охота, – проворчал, вставая, здоровяк.
– Значит все в порядке, – хмыкнул Хачикян.
К Васнецову подошел Аксай.
– Парень, тебе очень повезло. Лучше быть мертвым, чем обращенным.
– Я тут видел что-то. Снега не было. И все вещами всякими усыпано. И скрип постоянный такой и пронзительный. – Васнецов растерянно взглянул на командира сталкеров.
– Понимаю. Это все волчьи штучки. Ты на грани был. Смекаешь?
– Да тут все на грани были, – зло проговорил Варяг, – Предупреждать надо. Сейчас поубивали бы друг друга на радость волкам. Поехали дальше.
* * *
Луноход пересек кольцевую развязку, где сходились Севастопольский и Балаклавский проспекты и улица Обручева. Снежный покров здесь был грязного цвета и весь испещрен многочисленными вереницами следов. Тут были и снегоступы, и просто обутые ноги и звериные лапы и лыжи. Даже след от лыжно-гусеничного снегохода. Казалось, что тут бурлила жизнь, но кроме этих следов, никаких иных признаков видно не было. Видимо здесь давно не выпадал снег, и редкие путники оставляли следы, которые скапливаясь, создали иллюзию интенсивного движения. Облака плыли совсем низко. Казалось их рваные космы, вот-вот заденут крыши некогда жилых многоэтажек, растянувшихся вдоль проспекта и уходящих к туманному горизонту.
Николай еще толком не пришел в себя, вспоминая недавний инцидент с мутантом. Сам факт того, что зверь может проецировать в разум человека какие-то реальные образы и делать из него покорного зомби, не укладывался в голове. И с трудом верилось, что именно он едва не стал жертвой мутанта. Казалось, что что-то может произойти плохое с его спутниками, но только не с ним. Но именно с ним едва не случилось то, что было бы непросто смертью. Умер бы только его разум, но тело жило бы дикими волчьими инстинктами. Каково это? Чтобы он чувствовал, превратившись в зомби? Почему пси-волк внушал ему именно детскую площадку и откуда он знал о его снах со скрипящими качелями? Сталкеры сказали, что там была именно детская площадка и, возможно, он видел реальные вещи скрытые снегом. Только теперь, снова и снова переосмысливая то что с ним произошло, Николай стал отчетливо понимать насколько он был близок к смерти. И не абстрактной, которой он боялся, как и любое живое существо, а реальной, которой и испугаться можно не успеть.
– Я думал, что город весь в сплошных руинах, – разорвал тишину голос Яхонтова, смотрящего в перископ на уцелевшие здания.
– Руины есть. И немало. Но там где заряды взорвались. – Кивнул Аксай. – В других местах либо от времени, либо от боев разрушения. А по площадям только в зонах поражения. Самые страшные разрушения в районе Курчатовского института. Там вроде самый мощный заряд был. На станции метро «Щукинская». Видимо по институту и били. Там от парка Покровское-Стрешнево, до улицы Паршина и от улицы Зорге до Строгинской поймы все снесло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
