что-то важное. Сразу видно – это не просто инженер, а Главный инженер. Меня это умиляло, и мы с Лехой переглядывались хитрыми взглядами, пока старший Громов не видел.
Сложив руки на столе и нависнув над ними с выражением крайней решительности на приятном лице, Сергей начал рассказывать о своем утреннем разговоре с Надеждой Платоновной Комовой, которая стала действительно нашей большой надеждой. Но обстояло все немного сложнее, чем мы предполагали: Комова, конечно, была бы не против взяться за это дело и защищать Максима в суде, который непременно состоится, но так как это все выходит за рамки ее рабочих полномочий и работы в «Домосе» не касается, то нам следует нанимать ее как частного адвоката за определенную, естественно, плату. Сергей заявил, что этот человек ничего не делает бесплатно, так что на чистом энтузиазме или из простого сочувствия помогать не станет даже родственнику. Деловой человек, подумала я и осведомилась, сколько будет стоить нанять ее, если уж она действительно хороший специалист.
– Специалист она и правда хороший, – словно сомневаясь в том, продолжать ли фразу, проговорил Сергей, – а потому и стоить это будет немало.
Все сразу замолчали, и впервые между нами троими повисла неловкая пауза. Было понятно, что слово «немало» означает лишь одно: у меня нет таких денег.
– Сколько же? – все равно спросила я.
– Не меньше семидесяти тысяч, – прокашлялся Сергей. – И это она нам делает скидку по знакомству.
Я сжала кулаки и сжала челюсти. Леха нещадно скреб пальцами свою щетину, которая вот-вот уже должна была стать полноценной бородкой.
– Вера, она хороший человек и знает свое дело лучше, чем кто бы там ни было. Просто она…
– Деловой человек, – обреченно сказала я и уронила подбородок на сплетенные вместе ладони.
– Я рискну предложить свою… помощь, – тихо произнес старший Громов, с опаской глядя мне в глаза.
– Ни в коем случае, Сергей, – отрезала я не своим голосом.
– Но Вера!..
– И говорить тут даже не о чем! – разозлилась я. – Это моя ошибка и моя проблема! Вы и так делаете для меня слишком много!
– Ну, хорошо, когда Андреев освободится, он сможет вернуть эти деньги, потраченные на его освобождение, как ты думаешь?
– Я думаю, – резко ответила я и пожевала губы, – что приму эти деньги лишь в крайнем случае. Хотя бы часть из них я должна достать САМА, как ты не понимаешь?
– Хорошо, – Сергей примирительно поднял ладони и скривился, – только давайте без демагогии. Нам человека вытаскивать нужно, а не показывать свою гордость и самостоятельность. Вера, ты мне брата вернула. Это не имеет цены. Я готов помочь тебе от чистого сердца.
– Он прав, – подал голос Леха, все время безмолвствовавший. – Решать проблемы нужно по мере их поступления. Так что будь добра принимать помощь, коли она есть. А с долгами разберемся, когда все кончится.
Я понимала, что оба они правы и оба больше всего сейчас хотят мне помочь. Славные ребята, хорошие ребята. Я взяла их обоих за руки и с благодарностью сжала.
– Ну, значит, решено! – поднялся Сергей над столом. – Комова – на мне. Если с ней поговорит брат – это будет хорошо и, наверное, облегчит дело. Если не поговорит – ничего страшного, это не последняя наша надежда. Сейчас у нас другая цель, – он откинул рукав и рассеянно взглянул на наручные часы, – и, кстати, пора ехать.
Мы с Лехой молча кивнули и поднялись.
***
Пока Сергея не было в машине, у нас с Лехой случился странный разговор.
– Нервничаешь? – спросил он, неуклюже оборачиваясь назад в своей куртке на полсалона с переднего пассажирского сидения «Хонды».
– Немного. Надо было мне идти.
– Не надо, он же инженер. К тому же, главный инженер, не забывай.
Я усмехнулась.
– Слушай, Вер, – виноватым голосом заговорил Леха, глядя мне прямо в глаза, – не подумай там, что я жмот, потому что не предложил свою помощь…
– Леша, что ты, – испугалась я, но он перебил меня резко и решительно, будто стал другим человеком, и не дал договорить то, чему я не могла подобрать слов.
– Семьдесят тысяч – это не так уж много. Я уверен, что эту сумму мы наберем играючи. А вот когда речь пойдет о действительно больших числах, а она обязательно пойдет, в этом нет сомнения, ты полностью можешь рассчитывать на меня.
Опешив, я смотрела на него и часто моргала.
– Что ты имеешь в виду? Почему в этом нет сомнения?
– Пятеро, Вера. И все – в больнице. Как ты думаешь, суд, даже если оправдает твоего Андреева по состоянию аффекта, не начислит компенсацию за физический и моральный ущерб?
У меня перехватило дыхание, когда я попыталась представить, какая может прозвучать сумма.
– Господи…
– Вот об этом я и говорил, – мрачно сказал Леха. – Вера, не расстраивайся. Не переживай. Я помогу, – последнюю фразу он почти прошептал, глядя, как я бессильно закрыла лицо руками.
– Как? – просипела я, поднимая на него дрожащие от слез глаза. – Невозможно… Это тупик.
– Помогу, – повторил он. – Деньги есть. Большие деньги. А будет – еще больше.
– Откуда у тебя может быть столько?..
– Я пока не хотел бы об этом… – Леха отвел глаза.
– Ты что, Леш?.. – меня помутило от страшной догадки, пока не желающей складываться в одну цельную картину, а кусочками блуждающую в моем воображении.
Он пронзил меня решительным и оттого колючим взглядом. Еще пока я ни разу не видела, чтобы он так смотрел.
– Я тебе все расскажу. Потом, – твердо произнес он. – Помни, что деньги есть. Большие. Но брату – ни слова.
Я не успела ответить. Дверь открылась, и в салон с покашливанием ввалился мокрый от снега Сергей.
– Так я и думал, – азартно заговорил он, поворачиваясь к нам и не замечая полное замешательство на моем лице и странную отчужденность на лице брата, – с юго-запада, во-он с той стороны, – рассказывал он быстро, шмыгая носом и жестикулируя, – есть прореха в ограждении. Не то что бы там была дырка, в которую можно пролезть, нет, конечно. Но там есть участок забора, сквозь который можно хотя бы поговорить: вместо кирпича – решетка.
– Здорово! – я захлопала в ладоши, как маленькая, потом прижала их к лицу, – а как на счет?..
– Кстати говоря-а, – Сергей поднял палец, самодовольно улыбаясь, – мне удалось узнать, что один раз в день, а именно – в три часа дня, отделение буйных выпускают на прогулку под присмотром, и естественно, временно изолируют внутренний двор лечебницы от внешнего мира.
– Как ты узнал? – изумился Леха. – Это должно быть конфиденциальной информацией!
– Н-ну, – Сергей стащил с головы шапку и смущенно пригладил волосы, – можно сказать, что я, превозмогая порывистый ветер и жуткий холод, пробрался в тыл врага и провел тщательную разведку, взяв местного «языка» в плен… – тут он глянул на наши с Лехой до предела сосредоточенные лица, хохотнул и добавил: – ну, медсестре я одной понравился,
