Читаем без скачивания Земли Меча и Магии. Отец Монстров (СИ) - Корнев Сергей

-Немного сломан был твой нос.

Древняя песенка, которую всегда напевал себе под нос Док, когда возвращал тогда еще Фарша и его друзей на этот бренный свет, как-то сама собой всплыла в памяти.

Викинг, впрочем, как и Таксидермист, по началу приняли это за некое черномагическое колдунство, отчего несколько занервничали. Но чуть позже осознали, что же такое с радостной лыбой до ушей старательно выводит Отец Монстров и несколько расслабились. Точнее, так сделал Дол, начав немного подпевать, а вот убийце и мародеру как-то резко поплохело.

-Сейчас я сделаю наркоз.

Интересно, те врачи, которые шаманили над обгоревшим телом неудачливого байкера, ныне рассекающего по просторам "Земель Меча и Магии", испытывали примерно эти же эмоции? Везет им - наверное шикарная работа. Потрошить людей, да еще и по закону. Звучит, просто, как мечта черного трансплантолога, с которыми по молодости якшался Колян. Кстати, именно благодаря этим ребяткам он смог накопить на нормальный байк и обзавестись новыми потрохами взамен тех, что уже почти рассыпались от его разгульного образа жизни.

-Зачем мне наркоз, товарищ, у меня же только царапина на лбе?

Мышечная ткань вздыбливается десятком крошечных шипов, ведомая силой Изменения, струящейся с пальцев химеролога. Плоть с неторопливостью набегающей на берег морской волны разъезжается вслед за кожей. Обнажившиеся кровеносные сосуды пульсируют в такт словам Отца Монстров, переплетаясь с агонизирующими нервными окончаниями в нечто единое целое, раскаленным буром входящее в цепочку ДНК.

-На мотоцикле ты летал,

Будущий предводитель Проекта "Разгром" уже попросту не может молчать. Гордость, предубеждения, воля и выдержка рассыпаются невесомым прахом под напором всесметающей боли, затопляющей каждую клеточку его тела.

Истошный крик рвет глотку. Слезы, сопли и слюна размазываются по лицу, смешиваясь с остатками глазоеда, застрявшими между зубов и все еще стекающих с его подбородка.

-И вот в аварию попал.

Изменение, чудовищная сила, сопоставимая с природными катаклизмами и такими незыблемыми столбами мироздания, как Жизнь и Смерть, вливается в агонизирующее на операционном столе тело, меняя его по образу и подобию того, что задумал мастер Плоти. Каждая молекула, каждый атом и каждый микроорганизм, населяющий этот скафандр из трепещущего мяса, наполнились Изменением через край, фонтанируя им на своих сородичей. Они менялись, поддавшись напору магии, срастались в единое целое друг с другом.

-Снимаю я твои носки.

Сизые ленты внутренностей, тускло поблескивающие комки органов, желтоватые кости...

Викинг превращался в нечто до этого момента не существовавшего, как в пределах "Земель", так и в самых безумных фантазией паранормальных тварей, их населяющих.

-Будем сейчас вам удалять аппендицит, пациент, вот так вот.

Первой изменилась кожа, хотя, Нар вполне резонно предполагал, что внешность станет одним из последних этапов его работы, а сначала будет проработка изнутри, дабы эта тварь не загнулась в первые же секунды своей новой жизни,.

-Да не болит у меня аппендицит, у меня всего лишь царапина на лбе! А вообще-то, знаете, аппендицит не в ногах находится, а где-то в районе... спины. Но никак не в пятках. Вы же не будете искать у меня кариес под ногтями?

Она побледнела.

Стала грубой, шероховатой.

Шрамы, которыми вдоль и поперек был исполосован верзила, исчезли, рассосавшись, словно их и не бывало.

-Больной, не изображайте из себя профессора медицинских наук. Мне виднее, что делать, а что не делать с вами в этой тяжёлой послеродовой ситуации. Сестра, зеркало!

Прямая кишка вместе с толстой, зацепившей с собой и одну из почек, поднялись из вспоротого брюха на уровень глаз химеролога, словно изготовившиеся к смертоносному броску кобры.

-Потрошу тебя, разрезаю тело.

Руки заметно удлинились.

Изменилась форма кистей.

Кожа с треском порвалась, обнажая стремительно чернеющие кости фаланг, выпячивающиеся вперед, срастаясь с ногтевыми пластинами, превращаясь в загнутые когти, способные порвать кольчугу, как мокрую бумагу.

-Потрошу тебя, аж душа запела.

Волосы на всем теле исчезли, словно начав расти в обратном направлении, обнажив мощный подбородок и черепную коробку слегка непредусмотренной физиологией формы.

-Потрошу тебя, это мне не трудно -

Кости уплотнились, изменяясь на молекулярном уровне..

-Я сегодня стала хирургом.

Коленные суставы с хрустом выгнулись в обратную сторону.

-Повезло тебе, что ко мне попал ты.

Ступни с треском ломаемых костей и суставов приобрели форму скорее звериных лап, нежели человеческих ног. Загнувшиеся когти. Огрубевшая кожа на подошвах.

-Я тебя спасу, я пришью что надо.

Позвоночный столб с хрустом расправляемых позвонков вытянулся, добавляя громиле еще немного в росте, после чего искривился в районе груди, даровав подопытной крыске упыриную сутулость с четко прорисовывающимися лопатками и мышцами плечевого пояса, ощетинившегося мелкими костяными наростами.

-Потрошу тебя, песни распеваю.

Перекатывающиеся под кожей бугры мышц меняли свою форму и месторасположение.

-Фу ты чёрт, рукой кишки отрезаю.

Ребра срослись в подобие панциря, закрывающего большую часть жизненно важных органов.

-Да не надо мне ничего пришивать, товарищ!..А-а-а!!! В пятках аппендицит не бывает такого. В пятках аппендицит... Не бывает так... И это правильно, товарищи. Ведь это же всё равно, шо искать, знаете, геморрой в ноздре.

Впалая грудная клетка. Резкие росчерки ключиц. Визуально практически сросшийся с позвоночником живот, добавляющий Тайлеру изящность годами голодавшего покойника, еще не осознавшего, что он мертв.

-Потом опять, взмахнув рукой,

Гены закручивались в некую геометрическую фигуру, названия которой не существовало ни в одном языке мира.

-Отрезала генталис твой.

Агонизирующие хромосомы дергались и извивались в чудовищном танце всеобщего безумия, корежа общую структуру всего тела.

-О-о-ой...

Зубы выпали вместе с кусками заживо гниющих десен.

-Не бойся, я кишку твою

С мерзким влажным чавком часть щек втянулась в недра лица, еще сильнее подчеркнув хищные изменения передней части черепной коробки.

-Вместо генталиса пришью.

Загнутые клыки полосками мутировавшей пилы прорезали кровоточащее мясо, вытянувшись из трескающихся костей нижней и верхней челюсти.

-Будет как новенький!

Сердце на секунду остановилось, замерев нежизнеспособным куском мышц, зажатых между иссыхающими легкими.

-Моя рука опять дрожит:

Кровь почернела и загустела в ветвистой сетке кровеносных сосудов, постепенно приобретая свойства кислоты ксеноморфа.

-Печёнка в потолок летит.

Раз.

-Её от стенки отшкребу

Два.

-И к лёгким заново пришью.

Три.

-Потрошу тебя, разрезаю тело.

Тело вновь возвращается к подобию жизни.

-Потрошу тебя, аж душа запела.

Сердце уменьшается в размерах, срастаясь со всеми ближайшими тканями, дабы вместе с ними образовать подобие вязкого киселя, неведомо каким образом поддерживающего весь организм в рабочем состоянии.

-Потрошу тебя, это мне не трудно -

Этот кисель взбухает. Пузырится, чтобы в конце концов исторгнуть из себя два новых органа, соединенных между собой трубкой чего-то среднего между артерией и спинным мозгом.

-Я сегодня стала хирургом.

Черная лента этого образования разделяется на множество ответвлений, дабы потянуться в разные части тела.

-Правда, в институте я медицинском

В запястья и к глотке, порвав кожу незаметными точками закрываемых специальными клапанами пор.