Найлек на миг растерялась, но тут же улыбнулась:
— У тебя не будет на это причин, Hyp. Клянусь, я никогда тебя не предам!
Они искупались и вместе направились в зал, где женщины собирались после бани, пили чай и сплетничали. Увидев Алию, Hyp сразу подошла к ней, опустилась на колени и почтительно склонила голову.
— Приветствую тебя, о повелительница, — прошептала она.
Алия сухо улыбнулась, но все же заметила:
— Передай госпоже Hyp, Найлек, что такая учтивость показывает ее хорошее воспитание. Надеюсь, она скоро выучит наш язык и мы сможем беседовать друг с другом. Она по-прежнему пользуется моим благоволением, ибо сумела тронуть сердце нашего господина, а зная это, не хвастается и не задирает нос, как некоторые другие. — Она мельком глянула в сторону жен халифа и громко добавила:
— Госпожа Hyp может сесть и выпить со мной чаю.
Найлек постаралась в точности передать слова первой жены дрожащим от волнения голосом.
Усадив Ронуин, она устроилась у ее ног и стала переводить. Рабыня принесла Ронуин крошечную белую с синим чашку чая.
— Ты смогла угодить моему мужу, — начала Алия. Рашид — хороший человек, хотя не выносит глупцов.
— Я не знала, что в горах за Карфагеном есть халифат, — заметила Ронуин.
— Синнебар существует с незапамятных времен, — пояснила Алия. — Он так удален от больших городов, что никогда не подвергался набегам. И хотя богатство его проистекает от золотых рудников, все же оно не столь велико, чтобы привлечь алчные взгляды.
— Но меча ислама вы все же не избежали, — возразила Ронуин.
— О, сначала народ Синнебара поклонялся множеству богов. Потом пришел некий врач по имени Лука, который обратил людей в христианство. Ты поражена, Hyp? Вижу, так и есть, но раньше здесь было много христиан, принявших ислам несколько веков назад, когда багдадская принцесса вышла замуж за синнебарского правителя. Среди нас по-прежнему немало христиан и иудеев, и все они могут спокойно здесь жить при условии, что подчиняются нашим законам. Мы глубоко уважаем чужие религии. В конце концов, Hyp, все мы молимся одному Богу и почитаем древних пророков: Авраама, Исаака, Моисея. Вы, христиане, называете мессией Иисуса из Назарета. Мы почитаем его как великого пророка, но считаем, что Мохаммед выше его. Разве эти небольшие разногласия — причина для войны?
— Однако наши мужчины сражаются за веру, — заметила Ронуин.
— Глупцы все они, не правда ли? — усмехнулась Алия.
И, понизив голос, добавила:
— Мужчины не обладают такой внутренней силой, как женщины, поэтому Господь и сделал женщин сосудами для новой жизни.
Глаза ее весело искрились. Ронуин, не выдержав, прыснула.
— Как ты мудра, госпожа, — пробормотала она. — Думаю, я могу многому научиться от тебя.
— Мы обязательно подружимся, — уверила Алия. — Я поняла это, как только тебя увидела. А вот и Баба Гарун.
— Госпожа Алия, — с поклоном объявил евнух, — я пришел проводить госпожу Hyp в ее покои.
— Я пойду с вами, — решила Алия, поднимаясь. — Кроме того, ей понадобятся собственные служанки.
— Мне достаточно одной Найлек, — поспешно заверила Ронуин.
— Госпожа, — запротестовал евнух, — ты стала любимой наложницей халифа. Тебе не подобает иметь всего одну служанку.
— Почему нет? — удивилась она.
— Это неприлично, — объяснил Баба Гарун.
— Но я пробыла здесь всего день, — удивилась Ронуин. — А если халиф решит, что я ему не нужна?
Найлек, едва держась на ногах от страха, перевела ее слова.
— Она боится довериться незнакомым людям, — понимающе кивнула Алия. — Это весьма мудро. Фатина и Хасна пронзали ее ненавидящими взглядами с той минуты, как она появилась в бане. Нам необходимо уберечь ее. Баба Гарун.
Ты меня понял? Мне нравится эта женщина. Она не будет представлять угрозы для меня, даже если влюбится в халифа.
Вот она, союзница, которую я искала. Я отдам Hyp двух своих рабынь. Они хорошо вышколены и надежны. Скажи ей это, Найлек.
Найлек все повторила Ронуин, добавив от себя:
— Ты не можешь отказать ей, иначе все подумают, что ты не доверяешь даже первой жене халифа.
— Я принимаю великодушное предложение госпожи Алии и от души благодарю за доброту, — медоточиво пропела Ронуин.
Алия сухо усмехнулась.
— Поскорее научи ее нашему языку, Найлек, — приказала она. — Мне действительно не терпится с ней потолковать. Как мы можем противостоять чужим коварным планам и заговорам, если не способны понять друг друга?
Найлек ухмыльнулась и пояснила Ронуин, о чем идет речь. Та рассмеялась.
— Передай госпоже Алие, что я приложу все усилия, чтобы как можно скорее выучить язык.
Легкая улыбка коснулась губ главного евнуха. Он не слишком радовался появлению странной женщины-воина, но теперь убедился, что она обладает благородным духом и добрым сердцем. А его хозяйке, женщине проницательной и мудрой, она нравилась.
— Пойдемте, — пригласил он и повел женщин в новые покои госпожи Hyp, оказавшиеся поистине великолепными.
Они состояли из двух не слишком больших комнат, со стенами из розового мрамора и расписными потолками. Третья комнатушка была отведена служанкам. Двери выходили в маленький сад с великолепным видом на горы и небо. В саду даже был устроен крошечный журчащий бассейн, а в одном из помещений тихо переливались струи фонтана. Обстановка тоже оказалась роскошной: черное дерево, золотая и серебряная посуда, шелковые занавеси и покрывала, пушистые ковры и светильники из цветного стекла, в которых горело душистое масло.
Ронуин потеряла дар речи. Она в самом деле попала в рай! Даже в Хейвне не было ничего подобного! Она переходила от предмета к предмету, не скрывая своего восхищения.
— Как чудесно! — выдохнула она наконец. — Спасибо, госпожа Алия.
— Я рада, что тебе понравилось, — кивнула первая жена и, заметив блюдо с аппетитными половинками абрикосов в меду, воскликнула:
— Баба Гарун, какой приятный сюрприз! Так и хочется попробовать!
Она потянулась было к фруктам, но евнух ударил ее по руке.
— Нет, госпожа! — крикнул он. — Я не приказывал приносить их сюда! — Его черные глаза словно заволокло пленкой. — Прошу, госпожа, немедленно уведите Hyp в свои покои.
Золотистая кожа Алии стала серой.
— Что случилось? — с недоумением нахмурилась Ронуин.
— Мы идем к госпоже Алие, — ответила Найлек.
— Но почему?
— Баба Гарун ничего не знает об этих абрикосах. По-моему, он считает, что они отравлены. — пояснила Найлек.
— Отравлены? — выдохнула Ронуин, бледнея. — Но кому понадобилось убивать меня? Я еще не нажила здесь врагов.
— Зато успела приобрести милость халифа, — возразила Найлек. — Этого вполне достаточно, чтобы возбудить ревность и зависть, дитя мое. Пойдем скорее.
