— Но дикарей-то он вроде как не трогает,— возразил Буян.
— Да, похоже, им вирус не страшен. Одно из двух: или они нашли лекарство, или у них развился естественный иммунитет.
— Ежели они нашли лекарство, то можно вытряхнуть из них рецепт.
— А если нет, если дело лишь в адаптации, то мы, как пить дать, покойники.
— Что ж, начнем их обрабатывать. Они нас ненавидят и с радостью поглядят, как мы квакнемся, но мы что-нибудь придумаем, чтобы заполучить у них лекарство.
— Нас ненавидят все и повсюду. Почему бы это, Буян? Мы ради них из кожи вон лезем, а они — куда бы ни ступила нога человека, на какую бы планету мы ни прилетели — всякий раз встречают нас ненавистью. Мы стараемся сделать их похожими на нас, мы делаем для них все, что в наших силах, а они отвергают нашу помощь и уклоняются от нашей дружбы. Или принимают нас за ораву сопляков — так что в конце концов терпение у нас лопается и мы обхаживаем их лопатой.
— А это,— с ханжеским смирением добавил Буян,— только подливает масла в огонь.
— Что меня беспокоит, так это настроения людей. Когда они узнают о вакцине…
— Им нельзя говорить. Нельзя, чтоб они прознали. Разумеется, они все равно проведают рано или поздно, но все ж таки не сразу.
— Об этом известно одному Моргану, но он балаболка, и рта ему не заткнешь. К утру об этом узнают все до последнего человека.
Брэди тяжеловесно встал и потянулся к бутылке, возвышаясь над Уорреном, как скала.
— К Моргану я на обратной дороге заскочу и улажу все так, что трепать языком он не станет,— Буян сделал большой глоток и поставил бутылку на стол,— Я просто намекну ему, что будет, ежели он не удержится.
Уоррен с облегчением откинулся на спинку стула. «Вечно на взводе,— подумал он, глядя Буяну Брэди вослед,— зато всегда есть на кого положиться».
Не прошло и трех минут, как Брэди вернулся. Хмель с него как рукой сняло. Замерев у входа в палатку, он с торжественной серьезностью воззрился на Уоррена расширенными от увиденного глазами и сказал:
— Он себя порешил.
Это была истинная правда: доктор Джеймс Г. Морган лежал у себя в палатке с перерезанным горлом. Разрез был сделан с таким профессионализмом, что сразу выдавал работу хирурга.
Около полуночи поисковая партия привела Фолкнера.
Уоррен устало оглядел его: парнишка явно напуган. Бессистемно блуждая во тьме, он исцарапался, скулы его побледнели.
— Он увидел наши огни, сэр,— доложил Пибоди,— и поднял крик. Вот мы его и нашли.
— Спасибо, Пибоди. Увидимся утром. А сейчас я хочу побеседовать с Фолкнером.
— Да, сэр,— кивнул Пибоди,— Я рад, что мы его нашли.
«Жаль, что у меня людей вроде него — раз, два и обчелся,— подумал Уоррен,— Ну, Брэди — тот давний космопроходец; Пибоди — старый армейский вояка, да еще Гилмер, поседевший в походах интендант,— и все. Только на этих троих и можно положиться; остальные — просто сопляки».
Фолкнер изо всех сил старался стоять по стойке «смирно» и не горбиться.
— Видите ли, сэр,— попытался объясниться он,— дело было так: я увидел жилу…
— Вы, несомненно, знаете, мистер Фолкнер,— перебил его Уоррен,— что в экспедиции действует правило: никогда не уходить в одиночку; никому и ни при каких обстоятельствах не позволительно ходить без сопровождения.
— Да, сэр, я знаю…
— А вы понимаете, что остались в живых только благодаря какой-то невероятной причуде судьбы? Вы бы непременно к утру замерзли, если только туземцы не добрались бы до вас прежде.
— Я встретил туземца, сэр. Он меня не тронул.
— Значит, вам сверхъестественно повезло. Не часто у туземца не найдется лишней минутки, чтобы перерезать человеку горло. В предыдущих пяти экспедициях они убили целых восемнадцать человек. А их каменные ножи, уверяю вас, оставляют прескверные рваные раны.
Уоррен подтянул к себе экспедиционный журнал, распахнул его и сделал аккуратную запись, вслух сказав:
— Мистер Фолкнер, за нарушение внутреннего режима вы на две недели лишаетесь права покидать территорию лагеря. Кроме того, на этот срок вы прикомандированы к мистеру Брэди.
— К мистеру Брэди, сэр? К коку?!
— Так точно. Он вас приставит к делу. Вероятно, вам придется ходить по дрова, помогать ему по кухне, выносить мусор — словом, пока что вы будете у нас на легких работах.
— Но меня отправили в эту экспедицию заниматься геологическими изысканиями, а не прислуживать на кухне.
— Истинно так,— признал Уоррен,— Но вместе с тем вас сюда прислали при условии, что вы будете подчиняться определенным правилам. Вы же сочли уместным нарушить эти правила— в результате чего я нахожу уместным немного поучить вас дисциплине. У меня все, мистер Фолкнер.
Фолкнер с одеревенелым выражением развернулся и направился к выходу.
— Да, кстати,— бросил ему вслед Уоррен,— забыл сказать: я рад, что вы вернулись.
Фолкнер промолчал.
Уоррен было вскинулся, но тут же расслабился вновь. «В конце концов — какая разница? — промелькнуло у него в мозгу,— Через несколько недель и мне, и Фолкнеру, и всем прочим будет на все глубоко наплевать».
А утром к нему первым делом заявился капеллан — Уоррен еще сидел на краю койки, натягивая брюки. Несмотря на пыхтевшую возле письменного стола печурку, в палатке было довольно прохладно, и Уоррена била дрожь.
Капеллан с ходу очень точно и по-деловому изложил цель своего визита.
— Мне казалось, что надо переговорить с вами на предмет заупокойной службы по нашему дорогому усопшему товарищу.
— По какому еще дорогому усопшему товарищу? — спросил дрожащий Уоррен, натягивая ботинок.
— Ну конечно же, по доктору Моргану!
— Ах да! Да, по-моему, его надо похоронить.
Капеллана это слегка шокировало.
— Я просто не ведаю, имелись ли у доктора религиозные убеждения, какие-либо предпочтения на сей счет.
— Весьма сомневаюсь,— ответил Уоррен.— На вашем месте я бы упростил службу до минимума.
— Именно так я и полагал поступить,— согласился капеллан,— Пожалуй, произнесу несколько поминальных слов и простую молитву.
— Да, обязательно помолитесь,— сказал Уоррен.— Теперь нам очень нужны ваши молитвы.
— Простите, сэр?
— О, не обращайте внимания! Я просто витал в облаках, вот и все.
— Понятно,— кивнул капеллан.— И еще, сэр: быть может, вы имеете понятие, что заставило его так поступить?
— Как — так?
— Что заставило доктора совершить самоубийство.
— Ах, это! Наверное, просто неустойчивая психика.— Уоррен закончил шнуровать ботинки и встал.— Мистер Барнс, вы человек духовного звания, и притом лучший из всех, с кем мне приходилось иметь дело. Быть может, у вас есть ответ на вопрос, который меня тревожит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
