– Да вы на ногах не стоите, принцесса, – прервал ее размышления голос Алекса.
Девушка попыталась справиться с наваливавшейся дремотой.
– Я чувствую себя прекрасно, – парировала она. – Просто горю желанием переодеться во что-нибудь чистое.
– Жду, не дождусь.
Ничего не сказав, Фиби прошла в свою спальню и едва не споткнулась о цинковую ванну, стоявшую у печки. Из ванны поднимались клубы пара, и на мгновение девушка закрыла глаза, вдыхая пар, поднимавшийся от горячей воды. Раздевшись, она с наслаждением погрузилась в небольшую ванну, похожую на ту, которая была на «Лаки». Взяв в руки кусок мыла, девушка приступила к блаженной процедуре, напевая какую-то незамысловатую песенку.
Уже когда вода начала остывать, Фиби внезапно подумала: «А ведь это Хосмен приготовил мне ванну. Опять. И, черт побери, мне ведь опять придется его за это благодарить».
Она умылась, избавившись от неприятного запаха рыбы, выстирала одежду и вывесила ее сушиться.
– Так когда же у нас будет ужин?
«Ну, конечно же, – подумала девушка, а в животе у нее заурчало от голода. – И как это у него хватало совести требовать ужина от женщины, которая еле стоит на ногах после тяжелого рабочего дня?! Сейчас я ему устрою ужин!»
Алекс старался не замечать того, как тихо стало в соседней комнате.
– Вы там случайно в ванне не утонули? – в конце концов не выдержал он.
Ответа не последовало.
– Принцесса? Тишина.
– Мисс Кью?
Он снял очки и встал из-за стола.
– Фиби?
Впервые Алекс назвал ее по имени. Когда он вновь не услышал ответа, Алекс подошел к дверям комнаты и тихонько постучался и, немного подождав, приоткрыл дверь. В вечернем сумраке Хосмен поначалу не разглядел своей бывшей заложницы. Но потом он понял, что ворох тряпок и полотенец на кровати – спящая глубоким сном Фиби Кью.
Это зрелище потрясло Алекса до глубины души. Будучи все время начеку, девушка держалась от него на расстоянии, что вполне устраивало обоих. И вот теперь она здесь, живет в его доме, спит в кровати Кристиана, и он ума не может приложить, что же с ней теперь делать. Если верить Чарльзу Дарвину, эта девушка принадлежит к совершенно иному виду. И было бы противоестественно для нее бороться за жизнь в этом забытом Богом уголке планеты. И тем не менее именно так она и собиралась поступить. Быть может, ей просто стало скучно или же было необходимо любой ценой позабыть о том, как поступил с ней этот выродок, родной отец. Но как только остров ей как следует наскучит, мисс Кью с большим удовольствием отправится к папочке. И если б старый сукин сын понимал свою выгоду, он бы встретил дочь с распростертыми объятиями, не задавая ей глупых вопросов.
Еще одно полено полетело в печь, и из заслонки вырвался сноп огненных искр. Света на какое-то время в комнате стало больше, и Алекс успел разглядеть, что Фиби выстирала свою одежду.
Девушка вздохнула во сне и подогнула колени.
Хосмен решил не смотреть на нее, но все-таки не удержался. Конечно же, она была без одежды. Алекс видел ее округлое голое плечо, кожа казалась такой нежной. Маленькая изящная ножка выглядывала из-под покрывала. Прежде Алекс никогда не задумывался о женских ножках, но, залюбовавшись ногами Фиби, твердо решил, что многое упустил в этой жизни. Больше всего его потрясли нежные розовые пятки, совсем как у ребенка, и… покрытые розовым лаком ногти.
Молча глядя на спящую девушку, Хосмен вновь напомнил себе, что она – дочь Филиппа Кью. Ее растили, словно парниковую розу – хрупкую, прекрасную недотрогу, предназначенную лишь для того, чтобы на нее любовались. И тем не менее его, Алекса, почему-то неудержимо влекло к Фиби. «Ерунда, – резко оборвал он себя. – Похоже, пора уже посетить Сторм Бей, где знакомая вдовушка всегда готова разделить со мной пару ночей». Но Алекс должен был признать, что вдовушка ему бы уже не помогла, как и шлюхи из салуна в Литтлнесте, которые были особенно приветливы зимой. Нет, его нынешние желания сконцентрировались на одной женщине, прежде столь ненавистной ему Фиби Кью.
Эта девушка продолжала удивлять Алекса. Каждый раз, когда Хосмен ожидал, что она окончательно сломается и падет духом, Фиби расправляла плечи и мужественно встречала очередное испытание судьбы.
Ему было куда проще презирать дочь Кью, пока она не стала частью местного сообщества. И Алексу было куда легче, пока он не увидел ее обнаженную, спящую крепким сном после тяжелого рабочего дня.
Тяжелые мысли снедали молодого человека, пока он выливал воду из ванны и стряпал себе скудный ужин. Он пытался изо всех сил сопротивляться пробуждающимся чувствам по отношению к этой женщине, но, по-видимому, тщетно.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Случилось невероятное – Фиби и впрямь стала своей в маленьком работящем поселке. Она даже представить себе не могла, что так быстро научится чистить и пересыпать льдом уложенную в ящики форель, баюкать младенцев и печь хлеб. Кроме того, девушка выполняла всю бумажную работу для полуграмотных рыбаков.
Прежде Фиби воспитывали в уверенности, что за всю жизнь ей не придется проработать и дня. Однако пребывание на острове Мей полностью перевернуло ее представление о жизни. Здесь, на острове, женщины вкалывали побольше мужчин. Здесь девушке пришлось самой думать, принимать самостоятельные решения и в конце концов получать радость от сделанного. Фиби обрела утешение в труде и обнаружила в своей душе стремление сблизиться с островитянами.
Дженни Линд научила ее вязать, и в благодарность за это девушка сшила Дженни и ее дочке Бетти очень модные чепчики. Элис открыла ей не меньше сотни рецептов приготовления блюд из рыбы, показала, как коптить и жарить на березовых дровах. Деревенские дети научили многим играм и смешили до слез.
Фиби все больше привыкала к размеренному ритму местной жизни. Она стала просыпаться с первыми петухами, привыкла к запаху дыма и горячего хлеба, который каждое утро доставали из печей. Научилась прислушиваться к голосам играющей ребятни.
В ту ночь, когда Грозный Рик вернулся с большой земли, в поселке был устроен песенный праздник у костра. Ричард восседал на бревне, подобно королю перед своими подданными. Он покуривал трубочку и с удовольствием делился последними сплетнями. Майлиус поведал о том, как чуть не утонул в Красной гавани и как видел в Сторм Бей медведя шатуна.
Фиби смотрела на него, сидя на бревне и обхватив колени руками. На детских лицах играли отблески костра, а глаза ребятни сияли, подобно звездам. «Как, должно быть, здорово вырасти здесь, – думала она, – быть свободным, как сама природа, трудолюбивым и окруженным людьми, которые действительно заботятся друг о друге».
