себе две, а мне одну? Ах, спросить бы.
Да и стыдно. Насмелилса:
— Старик, кому третью куцю делишь?
Старик и говорит:
— А тому, кто третью просвиру съел.
— Старик, я ведь съел.
— Ну, на возьми, коли ты съел. Да вот што, поп: иди домой, икона-то цела, не ростригут тебя, только не говори наперво, што я сметану съел; сметану съел роботник, а ты роботника-то не наказывай, а жени его на дочери, дочь-то с брюхом от него.
42
Поп и три брата работника
Жили три брата, прежде они жили хорошо, а нонце плохо стали жить. Большой брат и говорит:
— Кому-небуть надо итти в роботу.
Пошол меньшой брат в роботу. Идёт по дороги, стретилса поп.
— Куды, молодец, пошол?
— Пошол я в роботники наймоватця.
— Наймися мне.
— Наймусь.
— Ну, што просишь?
— Прошу сто рублёв в год.
— Дам сто рублей, только положь залог: ежели ты вперва осердисся, платы прост, а я осержусь, из спины ремень, из жопы пряжка.
— Ладно, согласен.
На восток Богу помолились и поехали жить к попу.
У попа были дети, был сын прокаженной; седут ись, сын заревёт: «Я страть хоцю». Роботник потащит в нужник, воротитца, а со стола обрано, а роботник недоел. Так и до полугоду живёт, и стал роботник вовсе слаб. Поп заметил:
— Што же ты, роботник, не весел?
— Бачко, ты кабы был в моём мести, ты бы с первого дня осердилса; я больше половины году терпел, топере осерди лса.
— Ну, осердилса и ладно.
Живут, и год прожил. Расцот надо бы с хозяина получить.
— Хозяин, отдай расцот. Поп и говорит:
— У нас ведь с тобой залог был положен: платы прост, ежели ты вперва осердисся, а я осержусь, из спины ремень, из жопы пряжку.
Робочему нецё стало говорить, от попа пошол не с цем. Пришол домой, принёс ницего. Братья спросили:
— Где ты был, што принёс?
— А где жил, тут и осталось.
Братья говорят:
— Это-ле наша не беда! ждали с деньгами, а пришоашне с цем.
Большой брат и говорит:
— Иди ты в роботу, нецем стало жить у нас.
Пошол средней брат в роботу. Идёт по дороги, стретилса сам жо тот поп.
— Куды, молодец, пошол?
— Пошол я в роботы наймоватца.
— Наймися мне.
— Наймусь.
— Ну, што просишь?
— Прошу сто рублей в год.
— Дам сто рублей, только полож залог: ежели ты вперва осердисся, платы прост, а я осержусь, из спины ремень, из жопы пряжка.
— Ладно, согласен.
На восток Богу помолились и поехали жить к попу. У попа были дети, был сын прокаженной; седут ись, сын заревёт: «Я страть хоцю»... (совершенно так же, как в первой раз).
Пришол и средней брат домой опять не с цем. Братья спросили:
— Ну, брат, жил ты, где деньги?
— А где жил, тут и осталось. Большой брат говорит:
— Ну нецего делать, братья, оставайтесь, пойду я в роботу. Пошол по дороге, стретилса сам жо тот поп.
— Куда, молодец, пошол?
— Пошол я в роботы наймоватца.
— Наймися мне.
— Наймусь.
— Ну што просишь?
— Сто рублей в год.
(И пр. по-старому, поп также морит голодом работника...)
Живёт до плугода, стал плохой на лице. Поп заметил, невеселой.
— Што ты не весел стал, сердишься-ле што-ле на меня?
— Да батюшко, ты бы в моём месте был, с первых дён осердилса, а я не сержусь на тебя нескольки.
У попа было три сына, первой прокажённой, второй Лука, третей Пёрша. Робочий наутро раненько стал, кол навострил, с обех кончей, из нужника заткнул в землю, а другой конеч на верху. Сели обедать, прокажённой ревет:
— Страть хоцю.
— Роботник, тащы.
Робочей потащил и посадил дырой на кол, да и придавил и заскоцил крутенько в избу. Попа с попадьей застал за столом и сел ись, в первой раз ищэ. Попадья и говорит:
— Ты куды ино парня-то девал?
— Молци, попадья, ваш сын у места сидит, звезды цитат. Поп и говорит:
— Што-жо, попадя, не бежишь, не смотришь? Каки звезды там цитат?
Попадья побежала, у робёнка ротом кол вышол. Забежала.
— Поп, што-жо ты сидишь, каки жо звезды цитат — ротом кол вышол.
Поп побежал, роботник сзади, поп с кола сымат, роботник и говорит:
— Батюшко, не осердились-ле?
— Нет, каки осердились, не осердились. Прокажённаго похоронили. Топере живут прекрасно, от стола не оддёргивают, роботник сытой, весёлой. Поп ушол в гости, роботнику наказыват.
— Роботник, смотри анбарни двери карауль, пускай не украдут.
Робочей после их анбарни двери снял с крюков и братьей наказал. Скорешинько братья приехали, из анбара што было увезли. Роботник с дверями пошол, где поп в гостях, двери на полати запихал, на двери сам лёг. Поп посматриват: «Как быть мой роботник». Гостей хороших много, реветь стыдно, и насмелилса.
— Што, роботник, не ты-ле тут?
— Я.
— Как ты тут, я велел тебе анбарни двери караулить, а ты здесь.
— Анбарни двери ведь у меня здесь, эво подо мной. Поп подумал:
— Это-ле не беда.
Не охота было итти, надо итти. Роботник с полатей двери добыват, пробивается меж людьми, попадья сзади. Пришли, в анбаре уж мало дело увезено. Попадья и говорит:
— Поп, это-ле нам не беда! Роботник говорит:
— Батынко, не осердился-ле?
— Нет, зацем осержусь.
Опять жили-поживали, живут согласно. Попа с попадьей зовут в гости опять. Пошли, попадья роботнику наказыват:
— Роботник, ты испеки пирог месной, накроши луку да перчу, завтра нам гости будут.
Ушли в гости, он поймал робяток, убил, отрезал от их меско, в пирог запёк, остатки в погреб бросил. Поп с попадьей домой пришли, робяток нету, должно, у дедки и бабки спят. Наутро стали, созвали гостей, погостили, всяки ествы ели, до этого пирога дело дошло.
— Поп, ты режь пирог, да оставь Луки да Перши по кусочку.
Работник на полатях лежит.
— Попадья! Луки да Пёрши нету, ты ведь Луку да Пёршу велела выкрошить на пирог.
Гости и за стола стали вон походить, по домам. Ушли. Поп спрашиват:
— Де жо робята-ти, убиты-ти?
— Робята в погребу.
Попадья говорит:
— Поп, да всё жо остатки-то похоронить надо.
Роботник и говорит:
— Поп, колодоцьки делайте, а
