мне полную власть над сильным и огромным животным. Пуля попала ему прямо под лопатку и парализовала на месте. Я решил некоторое время полюбоваться этим статным животным, прежде чем прикончить его. Я чувствовал себя в эти мгновения господином этих безграничных лесов, позволяющих человеку вести ни с чем не сравнимую по благородству и привлекательности охоту. Полюбовавшись некоторое время этим прекрасным экземпляром, я решил провести некоторые опыты, в частности выявить наиболее уязвимые места у таких животных. Итак, я приблизился к раненому слону и с близкого расстояния всадил ему несколько пуль в различные части его огромного черепа. При каждом новом выстреле он, словно кланяясь, низко опускал свою голову, а затем хоботом очень осторожно и нежно притрагивался к очередной ране. Я был страшно удивлен и искренне растроган тем, что это благородное животное с таким самообладанием переносит свои мучения и столь покорно идет навстречу неминуемой гибели. Поэтому я решил покончить с этим делом как можно скорей. Я открыл огонь по нему, целясь в наиболее уязвимое, на мой взгляд, место: я всадил ему из моей двустволки шесть зарядов под ключицу, которые неминуемо должны были оказаться смертельными, но они поначалу не произвели должного эффекта. Тогда я еще три раза выстрелил по тому же самому месту из своего тяжелого голландского ружья. Я заметил, что из глаз слона покатились крупные слезы; он их медленно открыл, посмотрел на меня и закрыл снова. По всему его огромному телу прокатилась волна судорог, гигант задрожал, повалился на бок и… скончался».
Из книги «Зеленые холмы Африки» американского лауреата Нобелевской премии Эрнеста Хемингуэя я хочу привести такую цитату:
«М’Кола забавлялся, глядя, как гиену убивали почти в упор. Еще занятнее было, когда в нее стреляли издали, и она, словно обезумев, начинала кружиться на месте в знойном мареве, висевшем над равниной, кружиться с молниеносной быстротой, означавшей, что маленькая никелированная смерть проникла в нее… Истинный же разгар веселья начинался после настоящего мастерского выстрела, когда гиена, раненная на бегу в заднюю часть туловища, начинала бешено кружиться, кусая и терзая собственное тело до тех пор, пока у нее не вываливались внутренности…»
Большую известность и широкое распространение получила переведенная также и на немецкий язык книга другого «знаменитого охотника» — Ж. А. Хантера. В ней он похваляется тем, что еще мальчишкой браконьерствовал у себя на родине в Шотландии и сооружал самоловы или так называемые «удавки». Кстати, в наших охотничьих журналах можно увидеть страшные фотографии, показывающие, как в таких вот удавках несчастные животные погибают мученической смертью. Господин Хантер гордится тем, что за свою жизнь убил больше носорогов, чем все другие охотники; их было наверняка свыше тысячи, а слонов — больше 1400 штук!
Удивительные вещи можно узнать из этой книжки. Так, автор в свое время, живя в Кении, нанялся на работу в качестве кондуктора поезда. Вскоре он выяснил, что это дает ему превосходнейшую возможность с удобствами стрелять по животным. Свою старую винтовку системы «маузер» он постоянно возил с собой в ящике для провианта. Когда поезд проезжал мимо какой-нибудь «стоящей дичи», он высовывался из окна вагона и метким выстрелом убивал ее. После этого он дергал ручку экстренного торможения, поезд останавливался, и вместе со своим боем они в бешеном темпе выскакивали из вагона, сдирали с добычи шкуру и ехали дальше. Вот несколько цитат из, с позволения сказать, произведения Хантера:
«…Машинист был отличным парнем. Он ведь первым замечал животных, подошедших к железнодорожной насыпи на расстояние выстрела. Обзор у него спереди был гораздо шире. Поэтому он давал мне знать при помощи условной сигнализации, кто появился в поле зрения: три гудка — леопард, два — лев. Если же дело касалось пассажира, которого надо было подобрать, то он гудел один раз».
Вот так, «проездом», Хантеру даже удавалось уложить не подозревающих об опасности слонов.
«Мне платили по пяти рупий за каждый фунт слоновой кости и 37 фунтов стерлингов за оба бивня. Это значительно превосходило сумму, которую я зарабатывал за два месяца в качестве кондуктора». «За львиную шкуру тогда в Момбасе платили один фунт стерлингов и почти столько же за леопардовую…» «А когда наступил рассвет, моим глазам предстало зрелище, которое вряд ли кому приходилось видеть да и вряд ли когда-либо удастся увидеть: восемнадцать убитых львов лежало у моих ног…» «Когда прошли предусмотренные контрактом три месяца, я вернулся в Найроби с двумя возами, доверху наполненными львиными шкурами. За девяносто дней я уложил 88 львов и 10 леопардов!»
«Перед нами и по обеим сторонам возвышались горы слоновьих туш. Рухнувшие в непосредственной близости от нас слоны обдавали меня и Саситу из своих хоботов форменным кровавым душем, так что мы с ног до головы были залиты кровью… У меня не было времени приканчивать раненых. Ствол моего ружья накалился настолько, что на левой руке образовались значительные ожоги, но боли я почти не ощущал. И когда стадо наконец пустилось наутек, на земле вокруг нас осталось лежать двенадцать мертвых слонов».
«В те времена еще не существовало, или существовало очень немного, ограничений на отстрел слонов в отдаленных районах, и я, разумеется, основательно использовал эту возможность. Охота на слонов была тогда весьма выгодным бизнесом. За каждый фунт слоновой кости платили 24 шиллинга, иначе говоря, 150 фунтов стерлингов за пару хороших бивней».
Невероятно высокие, рекордные цифры убитых Хантером слонов и носорогов объясняются, вне всякого сомнения, в первую очередь тем, что ему время от времени администрацией поручалось полностью освободить от диких животных целые области, предназначенные для размещения новых поселений все разрастающихся африканских племен, чем он успешно и занимался. Но даже такого сорта люди, как этот Хантер, постепенно начали замечать, что многие перестают рассматривать диких животных как бесполезных, никому не нужных тварей. Поэтому и сам Хантер стал утверждать, что вид пустой, безжизненной степи, в которой в дни его молодости было еще так много разнообразной дичи, настраивает его на грустный лад и что застреленные животные иногда даже снятся ему по ночам…
Я придерживаюсь мнения, что, возможно, профессию мясника на бойне упразднить невозможно, однако нельзя и допускать, чтобы подобного рода люди брали на себя смелость облагораживать и воспевать свою деятельность!
«Из года в год в Африку начинают наезжать все большие орды охотников на
