– Тем не менее все, что оставил мне Маркус, должно было перейти мужчине, за которого я вышла замуж…
– Не извиняйся. Твоя часть наследства осталась бы при тебе, и ты смогла бы поступить с ней по своему усмотрению. Я бы не взял оттуда ни пенни.
Джейн взглянула на его решительное лицо.
– Ты отдал бы мне мое наследство?
– Твой покойный супруг оставил наследство тебе, а не мне. – Сет присел на край стола и скрестил руки на груди. От этого движения сюртук на его плечах натянулся и едва не затрещал по швам, и Джейн пришлось сделать над собой усилие, чтобы перевести взгляд на его лицо. – Деньги не имеют никакого отношения к тому, почему мы с тобой поженились. – Он смотрел на нее в упор, не отводя золотисто-карих глаз. – И эта причина тебе известна.
Джейн не смогла бы оторвать от него взгляд, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Она забыла, что нужно дышать, глядя в эти карие озерца теплого света, в глаза, которые гипнотизировали ее, которые брали ее за душу и не отпускали.
И эта причина тебе известна. Это правда. Джейн провела рукой по животу, где рос их ребенок, все время напоминая о себе. Она знала, почему Сет женился на ней. Его подвигло на это чувство долга. Долга перед своей сестрой. И перед еще не рожденным младенцем.
Она же руководствовалась мотивами, которые не имели никакого отношения к долгу, зато вдохновлялись надеждой. Мечтами о любви, с которыми ее глупое сердце отказывалось расставаться.
Но вот Сет моргнул, и словно тень упала на его лицо. Неожиданно он отвернулся и направился обратно к столу.
– Меня ждет работа.
Джейн вскочила, как ужаленная.
– Разумеется, – пробормотала она, идя к двери и ругая себя последними словами за то, что позволила себе надеяться, будто чувства Сета к ней изменятся и он сможет полюбить женщину, на которой ни за что бы не женился, будь на то его воля.
Пустой желудок сводило судорогой. Джейн вцепилась в края умывальника с такой силой, что ее пальцы побелели и потеряли чувствительность. Но вот после еще нескольких рвотных позывов ее желудок наконец успокоился и она позволила себе надеяться, что худшее уже позади. Господь свидетель, ее чуть не вывернуло наизнанку.
Перед глазами Джейн все плыло, и в комнате после резких звуков воцарилась странная, настораживающая тишина. Оттолкнувшись дрожащими руками от умывальника, женщина выпрямилась. У нее подгибались колени, а по щекам текли холодные слезы. Джейн неуверенно смахнула их тыльной стороной ладони. В окно вползали тусклые закатные сумерки. Неужели из-за приступов тошноты она не заметила, как прошел день?
Джейн было трудно стоять, и она, согнувшись в три погибели, потащилась обратно к кровати, обеими руками подобрав подол ночной сорочки, чтобы не споткнуться. Но на полпути ноги отказались ее держать, и она все-таки свалилась на пол. Судорожно вздохнув, женщина подтянула ноги к груди и замерла, лежа на боку. «Оно и к лучшему», – подумала Джейн, глядя на тазик. Нельзя далеко отходить от него.
Дрожа как осиновый лист, она обняла себя обеими руками. Озноб сотрясал все ее тело, отчего Джейн чувствовала себя слабой и беспомощной. На мгновение ее желудок успокоился, тошнота и головокружение отступили. Но едва в душе Джейн зародилась робкая надежда на то, что худшее уже позади, как она поняла, что все только начинается. Сегодняшний день превратился для нее в сплошную пытку.
Уже не в первый раз женщина с отчаянием и страхом думала о том, что с ней что-то не в порядке – с ней и с ее ребенком. Хотя Анна уверяла, что подобные вещи в ее состоянии – явление обычное и даже нормальное, Джейн не могла отделаться от глубоко укоренившегося беспокойства.
Ее рука медленно легла на живот, и Джейн вновь ощутила прилив гордости за эту жизнь, что стала плодом их страсти – ее и Сета. Наконец-то она сделала хоть что-то хорошее – дала начало чему-то нежному и невинному. И из их союза обязательно родится любовь. Так или иначе, но родится.
Джейн вдруг охватила яростная решимость. С ним не случится ничего плохого, с этим человечком, которого она уже полюбила. И который будет беззаветно любить ее, чего она так и не дождалась от своих родителей. И от Сета.
Женщина свернулась клубочком, еще крепче обнимая себя обеими руками. «Господи, прошу тебя, пожалуйста, сделай так, чтобы он вырос здоровым и сильным!» Она снова и снова повторяла эту мольбу, как заклинание, и слова отдавались у нее в ушах грохотом бурной горной реки.
Вдруг отворилась дверь. Джейн испытала невероятное облегчение. Наверняка это вернулась Анна, которая уходила, чтобы приготовить для нее мятный чай. Няня уверяла Джейн, что травяной напиток успокоит ее взбунтовавшийся желудок.
– Анна, – прошептала она пересохшими губами.
Ее язык царапал нёбо, во рту было сухо, как в пустыне.
Еще через мгновение чьи-то теплые и сильные руки приподняли ее.
– Сет! – в смятении пробормотала Джейн, мгновенно узнав его прикосновение, его запах и исходящее от него живительное тепло.
Проклятье! Неужели она никогда не научится относиться к нему равнодушно? Или хотя бы сдержанно…
Супруг подхватил ее на руки и бережно уложил на кровать.
– Нет! – запротестовала Джейн, ослабевшей рукой показывая на пол. – Тазик, – выдавила она из себя.
– Сейчас принесу.
Джейн готова была провалиться сквозь землю от стыда. Сет в роли горничной – такого унижения она еще не испытывала. Мысль о том, что он видит ее в столь жалком состоянии, была невыносима Джейн. Хуже, чем сейчас, ей еще не было.
– Уходи! – прохрипела она, крепко зажмурившись.
– Ш-ш, тише, – прошептал Сет, кладя ей на лоб – совсем как Анна! – прохладное влажное полотенце.
С благодарным вздохом Джейн подставила лицо этой благословенной прохладе. Ее сердцу совершенно ни к чему учащенно биться. Это совсем не означает, что она небезразлична Сету. Это не означает, что ее мужу есть до нее дело. Просто он настоящий мужчина. А настоящий мужчина всегда склонится над раненым животным, чтобы помочь ему. И, уж конечно, его жена не станет исключением из этого правила.
Даже если эта жена ему не мила и не желанна.
В груди у Сета разрасталось беспокойство, пока он вытирал пот со лба Джейн. Она выглядела так, словно вот-вот умрет. Ему было хорошо знакомо это зрелище. Посеревшие губы. Остекленевшие от боли глаза. Он часто видел лик смерти у бесстрашных мужчин, погибших в самом расцвете сил, еще мгновение назад полных жизни, а потом лежащих на палубе кучей изуродованных останков, и громкий свист боцманской дудки становился для них прощальным салютом, когда их зашитые в грубую мешковину тела скользили за борт, в водную могилу.
– Как давно это началось? – требовательно спросил Сет, отгоняя от себя образы смерти и возвращаясь к насущным проблемам – к Джейн.
Почему до сих пор никто не позвал его? Он решил, что супруга намеренно избегает его, что она предпочла отступить, нежели встретиться с ним лицом к лицу. Как, собственно, поступил и он. Сету даже в голову не могло прийти, что Джейн больна. И лишь проходя мимо ее двери, он случайно услышал, как ее тошнит. Иначе Сет ни за что не вошел бы в ее комнату, ведь он вознамерился любой ценой избежать искушения, которое олицетворяла собой эта женщина.
– Вот уже… некоторое время, – хриплым шепотом ответила Джейн. – Анна говорит, что это пройдет.
– Разве это нормально? – продолжал спрашивать Сет, остро ощущая свою неосведомленность.
При необходимости он мог зашить рану или извлечь пулю, но сейчас…
В последний раз он чувствовал себя таким же беспомощным, когда смотрел на Джулианну, сломанной куклой неподвижно лежавшую на траве среди колокольчиков. Сет решил тогда, что она мертва. Решил, что погубил ее собственными руками.
– Если верить Анне, чем хуже я себя чувствую, тем здоровее будет малыш. – По губам Джейн скользнула неуверенная улыбка, словно она и сама не до конца верила этому предсказанию.
