— Но с тех пор прошло больше месяца, Дженет, — возразил Дэниел. — А мне хотелось бы узнать, где Катрин сейчас и чем занимается. Сдается мне, что этот старый лис что-то скрывает. Если я только узнаю, что пропал хотя бы один волосок с прекрасной головки моей девочки, я переломаю этому мошеннику все кости!
— Майор слов на ветер не бросает, — прошептал Макгэнн, наклонившись к домоправительнице.
— Это я во всем виноват, — продолжал Дэниел. — Я не должен был разрешать сэру Джайлсу увозить ее отсюда, — с горечью проговорил он и стал ерошить свои темные волосы. — Мне надо было выйти из игры еще во Франции! Но нет, я послушно выполнял все приказы этого мошенника, так как боялся, что Катрин со мной не согласится!
— Мы хорошо знаем, как вы ее любите, — сказала Дженет, обменявшись с Макгэнном многозначительными взглядами.
— Люблю? Не то слово, Дженет! Я жить без нее не могу! Когда ее нет со мной, жизнь для меня теряет всякий смысл. Она такая смелая! Вы знаете, что она спасла мне жизнь?
Этого Дженет и Макгэнн не знали и смотрели на хозяина, открыв рты от изумления. Первым пришел в себя Макгэнн:
— Это неудивительно, ведь в ней течет горячая ирландская кровь!
— Не только ирландская, но и английская тоже, Макгэнн, — поправил его Дэниел. — Бог даст, она вернется в наши места, откуда родом ее английские предки.
Хотя Катрин ясно слышала, как открылась дверь, и раздались знакомые шаги, она продолжала смотреть в окно своей спальни, чем подолгу занималась на протяжении нескольких недель.
С каждым днем девушка становилась все равнодушнее и безучастнее к тому, что ее окружало, не пытаясь встряхнуться и преодолеть подавленное настроение. В конце концов, она пришла к выводу, что больше не может злоупотреблять великодушным гостеприимством сэра Джайлса.
— Брайди, по-моему, пришло время, когда нам надо вернуться в Бат, — объявила она своей верной служанке. — Если сэр Джайлс не согласится дать нам свою карету, то мы наймем почтовую.
Брайди выслушала слова Катрин молча, так как не знала, как лучше поступить. Она никогда еще не видела свою молодую хозяйку в таком состоянии.
Поставив кувшин с лимонадом на стол, Брайди заметила, что завтрак, который она принесла полчаса назад, остался нетронутым.
— Да вы ничего не ели! Один Господь знает, откуда у вас возьмутся силы доехать до Бата! Вы что, хотите умереть голодной смертью?
— Я не хочу есть. Может быть, ко второму завтраку проголодаюсь.
Брайди покачала головой и, взяв поднос с едой, собралась уходить, когда раздался громкий стук в парадную дверь.
Женщина вышла посмотреть, кто бы это мог быть, и увидела, что по коридору идет высокий человек, закутанный в просторный плащ. Дворецкий, шедший впереди посетителя, вероятно, его знал, так как сразу провел в библиотеку. Брайди слышала, как посетитель, едва войдя в библиотеку, взволнованно спросил у сэра Джайлса:
— Где она, Осборн?! Что вы сделали с моей милой девочкой?!
Сэр Джайлс поднялся из-за письменного стола и, не обращая внимания на грубость посетителя, вежливо приветствовал его:
— Мой дорогой Росс! Как я рад видеть вас! Могу я предложить вам с дороги стаканчик бургундского?
— Не уходите от ответа, Осборн! Предупреждаю, мое терпение не бесконечно!
— Да, вы никогда не отличались особым терпением, друг мой, — ответил сэр Джайлс, протягивая руку для приветствия. — Все хорошо, все хорошо. Мисс О'Мэлли здесь.
— Тогда почему, черт возьми, вы об этом мне не сообщили? — возмущенно воскликнул Дэниел. — Вы обещали, что поставите меня в известность, когда это дело будет полностью завершено. Но, я вижу, вам никого не удалось поймать! Вот посмотрите, что я прочел в газете, — с ехидством проговорил майор. — «С глубоким прискорбием сообщаем о смерти двух благородных господ, лорда У… и его кузена, мистера Джорджа Дж… Их тела были обнаружены…» и так далее, и тому подобное. Ха! Вы же говорили, что они должны предстать перед судом?
— Значит, не было другого выхода, мой дорогой друг. А то, что их имена никогда не станут достоянием гласности, лучше и для их невинных родственников, и для правительства, которое избежало громкого скандала. Но, как я понимаю, вы прибыли сюда не для того, чтобы обсуждать детали моей работы, — продолжал сэр Джайлс, отпив бургундского. — Мисс О'Мэлли, разумеется, здесь, и в полной безопасности, так как одни из шайки шпионов арестованы, другие погибли при попытке к бегству. К сожалению, когда я уехал в Лондон, моя сестра заболела инфлюэнцей, и мисс О'Мэлли была настолько добра, что ухаживала за ней… и, общаясь с больной, заболела сама. — Серые глаза баронета смотрели на Дэниела с пристальным вниманием. — Мисс О'Мэлли так ослабла, что все еще не выходит из своей спальни. Однако я попробую узнать, может ли она принять вас.
Сэр Джайлс вызвал своего дворецкого и велел ему найти служанку Катрин.
— Что вы думаете о событиях, происходящих сейчас по ту сторону Ла-Манша? — спросил хозяин дома, как только дворецкий вышел. — Вы не собираетесь присоединиться к армии союзников, расположенной в Бельгии? — Сэр Джайлс не получил ответа и улыбнулся. — Думаю, не собираетесь. Вы, без сомнения, займетесь более важными делами личного характера. Дорогой мой, я никогда не предполагал, что мне придется играть роль Купидона. Пожалуйста, обращайтесь ко мне, если я смогу быть вам полезен. Мой шурин — епископ, и в конце недели он приедет навестить нас. Получить разрешение на венчание не так уж трудно. Не надо говорить, что вас примут здесь с распростертыми объятиями, если вы пожелаете остаться и дождаться его приезда.
Но Дэниел не успел ответить, так как дверь открылась и вошла полная женщина средних лет. Она вопросительно посмотрела на сэра Джайлса и только потом на Дэниела.
— Вы Брайди? — спросил он. — Я много слышал о вас.
— Пресвятая Дева Мария! — воскликнула она и схватила майора за руки. — Так это вы, майор Росс? Услышал Бог мои молитвы! Если вы сейчас же не пойдете к ней, я приведу вас сама!
— Боже мой! Она так больна?
— Это не от инфлюэнцы, — поспешила успокоить его Брайди, вытирая слезы. — Но она так страдает… так страдает!
Дэниел сразу понял, что имела в виду ирландка, и мысленно обозвал себя круглым дураком за то, что так долго терпел разлуку с Катрин.
Майор давно понял, что он ей не безразличен, хотя Катрин тщательно скрывала свои чувства. Но на вечере у Крэнфордов она выдала себя, когда назвала его «мой кузнечик».
Его, как ни странно, вдруг охватил гнев, а не сочувствие.
— Как, она страдает? Ну, я сейчас же положу этому конец! — Дэниел подошел к столику, где стояли хрустальные графины с дорогими винами, взял один из них и два хрустальных стакана. — Сэр Джайлс, я не откажусь от предложенного вами прекрасного вина. Похоже, у моей дорогой девочки не найдется выпить ничего подходящего для такого торжественного случая.
