На прекрасной женщине подле него…
Боже всемогущий! Как он мог согласиться на ее условие? Он, должно быть, тогда ни черта не соображал, в ужасе думал Джекоб. Он желает ее безумно. Прямо сейчас!
Словно школьник, с вожделением глазеющий на украденный леденец, он с наслаждением поглядывал на спящую Флоренс.
Флоренс порой — очень часто! — бесила его, приводила в ярость, давая понять, что считает его презренной тварью, но приходилось признать, что он очарован ею. И трудно сказать, какая она ему больше нравилась — спящая или бодрствующая. Пылкая, воинственная, в сознательном состоянии она воплощала собой дух противоречия, покоряя его воображение и своим блестящим умом, и невиданной ангельской красотой. А во сне она была преисполнена безмятежного покоя, как отдыхающий эльф, — поэма тишины. Он желал заботиться о ней, беречь ее сон и в то же время хотелось разбудить ее, спорить с ней до тех пор, пока их провоцирующие остроты не обернутся любовной близостью.
— О, Фло, — бормотал он себе под нос, — я обожаю тебя, но ты сводишь меня с ума!
Словно услышав его, Флоренс шевельнулась, хмурясь во сне. О нем грезит? Наверное. Вон брови сдвинулись ближе, чуть тряхнула головой. Она ругается с ним даже во сне, с улыбкой думал Джекоб.
Но его увлекла не только воображаемая борьба, которую она вела с ним во сне. Флоренс вновь шевельнулась, и Джекоб, заметив, как натянулся на ней ремень безопасности, почувствовал, что возбуждается. Он заставлял себя сосредоточиться на дороге, однако взгляд его то и дело возвращался к выпуклости ее груди, обтянутой тканью нелепой цветастой рубашки в гавайском стиле, в которой большинство женщин, наверное, смотрелись бы смешно, но Флоренс она только красила.
На дорогу смотри, идиот! — свирепо твердил себе Джекоб, представляя эту выпуклость обнаженной, прикрытой не яркой кричащей материей, а собственной ладонью. Его руки лежали на рулевом колесе, но он воображал, что гладит Флоренс. Хотелось остановить машину, перенести ее на траву у обочины и овладеть ею, утвердить свое право на нее, назло всем мужикам, с восхищением таращившимся на нее в кафетерии. Флоренс была так поглощена собой, что даже не замечала, какое впечатление производит на окружающих. А он видел, и это одновременно приводило его в ярость и наполняло гордостью. Не говоря уже о том, что он весь трепетал от вожделения, словно похотливый мальчишка.
Оставалось только надеяться и молиться, что в Марвуд-Крэге, или как он там называется, имеется ванная, где он мог бы подолгу принимать холодный душ. Иначе он просто чокнется!
Флоренс пыталась понять, что ее разбудило.
Она грезила о Прекрасном Принце, который обхаживал ее с рыцарской учтивостью. И в то же время это был какой-то опасный авантюрист, стремившийся совратить ее. Загадочный красавец поцеловал ее, и она узнала в нем Джекоба. Возможно, это и вывело ее из забытья.
С другой стороны, рассуждала она, глядя в окно, не исключено, что толчком послужила неожиданная остановка в ночи или завывание ветра, стук дождя по крыше машины, раскаты грома.
Но виноватое лицо Джекоба заставило ее усомниться в вероятности последнего предположения. Она открыла рот, собираясь обвинить его в дерзости, но тут вокруг засверкали молнии, сопровождаемые страшным грохотом.
— Замечательно! — вскричала она потягиваясь, чтобы отогнать остатки сонной вялости. — Синоптики ни о чем таком даже не заикались!
— Может, ты слушала прогноз погоды для Лондона? — сказал Джекоб, хмуро всматриваясь в лобовое стекло, заливаемое струями дождя. — Мы сейчас в трехстах милях к северу от столицы. Здесь климат другой.
— За кого ты меня принимаешь, Джекоб? — вспылила Флоренс. Ее раздражение усугублялось еще и тем, что она по-прежнему ощущала тяжесть в плечах и ногах. — Естественно, я слушала прогноз для всей страны.
— Извини, я так, предположил, — отозвался Джекоб, отнюдь не извиняющимся тоном. — Мне нужна твоя помощь. Указатель на Пенрит я вижу, но нам оттуда еще ехать и ехать. Что там Хлоя тебе нарисовала?
— Сейчас. — Флоренс извлекла из сумки листок из блокнота с каракулями Хлои. Погода не лучшим образом влияет на ее настроение, думала она. Даже сон не помог. Ощущения расслабленности как не бывало. И на Джекоба она злилась, подозревая, что он воспользовался ее беззащитностью, когда она спала. Если он откажется играть по правилам, обоим придется нелегко.
Джекоб включил в салоне освещение, но Флоренс, как ни старалась, разобрать инструкцию Хлои не могла и только бурчала, ругая непонятный почерк сестры.
— Ох, дай сюда! — вскричал Джекоб, устав барабанить по рулевому колесу.
Флоренс одарила его свирепым взглядом и, отвернувшись, швырнула листок ему на колени.
— На, разбирайся!
В машине на несколько минут воцарилась полная тишина. Джекоб внимательно изучал начертанный маршрут и, очевидно, равно как и Флоренс, пытался обуздать свое раздражение. Пререкания на повышенных тонах действовали столь же возбуждающе, что и поцелуи.
— Ладно, — наконец произнес Джекоб, возвращая ей листок. — Думаю, это Кесуик-роуд, вон там. — Он указал на сереющий в темноте Т-образный перекресток. — Катим по ней мили две, затем сворачиваем налево и едем в направлении Тэктуэйта, ясно?
Флоренс кивнула не разжимая губ, чтобы не выплеснуть на него вертевшийся на языке набор оскорбительных выражений.
Джекоб взялся за рычаг переключения скоростей, но, прежде чем тронуть машину с места, помедлил и вдруг сказал:
— Извини. — Это прозвучало искренне. — Сорвался. Не знал, что у Хлои такой отвратительный почерк.
Они поехали. Флоренс, поглядывая на него, думала: неужто и впрямь раскаялся? Или всего лишь пытается задобрить ее? Она решила не обострять отношений.
— Я и не обиделась, — примирительно сказала Флоренс. — Сама виновата. Не проснулась толком.
— Не беспокойся. Как-нибудь доберемся, — все тем же подозрительно приятным тоном продолжал Джекоб. — А там выпьем чаю, перекусим, и на душе сразу станет веселее.
Дальше начался кошмар — узкие улочки, непонятные указатели, взбесившаяся стихия. Словно весь мир сговорился против них. Тэктуэйт и прочие деревни и хутора, обозначенные на карте, будто исчезли с лица земли. На их месте стояли селения и фермы с еще более чудными названиями. Флоренс уже потеряла счет тому, сколько раз они заезжали в тупик или натыкались на полустертые указатели. Они с Джекобом по очереди вылезали из машины, чтобы разобрать ту или иную надпись, и вскоре оба вымокли до нитки.
Казалось, они уже целую вечность кружат, даже не кружат, а выписывают некие кренделя и восьмерки под холодным проливным дождем, и вот наконец Флоренс заметила на одном дереве крошечную табличку с названием "Коттедж Марвуд-Крэг", под которым была нарисована стрелка.
