— Это… было бы замечательно, — выдавила Марша.
— Доброй ночи! — поставила точку мисс Рейсс. Коротко кивнув на прощание, она повернулась, взбежала вверх по ступенькам, отперла массивную дверь и исчезла в сумерках.
— Домой!.. — простонала Марша. — Джек, поехали домой поскорей!
Джек гнал машину так быстро, как только мог. Подъехав к дому, резко дернул ручной тормоз, выключил мотор и рывком распахнул дверь.
— Приехали!
Марша сидела неподвижно. Лицо ее сейчас больше всего, напоминало восковую маску. Джек бережно обхватил жену и вывел из машины; здесь он поднял Маршу на руки и понес по дорожке вдоль боковой стены и вверх по ступенькам крыльца.
— Во всяком случае, — дрожа, прошептала Марша, — Прыг-Балда, должно быть, вернулся. И секс тоже. Все вернется, правда? Все будет хорошо? Джек не ответил. Он. сосредоточенно отпирал дверь.
— Она желает власти над нами, — продолжала, словно в бреду, Марша. — Ну и что?.. В конце концов пусть. Она создала для нас реальный мир. Для меня он все тот же… Ты видишь разницу? Джек?.. Ради всего святого, скажи хоть что-нибудь!
Плечом он толкнул дверь и надавил на выключатель, зажигая в гостиной свет.
— Мы дома, — сказала, робко озираясь, Марша, когда муж осторожно поставил ее на пол.
— Да, дома! — Джек захлопнул дверь.
— Наш старый дом. Такой же, как всегда…
Расстегнув пальто. Марша, словно в трансе, прошлась по гостиной, разглядывая занавески, покрывала, книги, мебель, картины…
— Правда, замечательно? Все знакомое, родное… Никто не сыплет на тебя саранчу, никто не упраздняет вещи… Это здорово!
— Да уж, сенсация высшей пробы, — с горечью ответил Гамильтон.
— Джек… — Она подошла и встала рядом. — Не надо о ней дурно думать. Все будет не так, как у миссис Притчет. Она слишком умна для откровенного маразма и рассчитывает каждый шаг далеко вперед.
— Как минимум, на миллион лет вперед! — согласился Джек. — У нее появился шанс подмять нас под себя, и она им умело воспользовалась. Ни с того ни с сего Джек нащупал у себя в кармане твердый цилиндрический предмет; в припадке неизъяснимой злобы он запустил им в стену. Бутылочка из-под хлороформа упала на коврик, покатилась и уткнулась, целехонькая, в ножку кресла.
— Отрава больше не поможет, — мрачно заметил он. — Пора признать поражение. На этот раз мы вляпались основательно, по самые… в общем, вляпались.
Марша достала из шкафа плечики и повесила пальто.
— Биллу Лоузу придется плохо.
— У него, наверное, так и чешутся руки начистить мне физиономию.
— Нет, — испугалась Марша. — Ты тут ни при чем.
— Как я посмотрю ему в глаза? Как я посмотрю в глаза любому из вас? Ты хотела остаться у миссис Притчет — а я тебя затащил сюда… попался на удочку этой психопатки!
— Не терзай себя, Джек. Это ничего не даст.
— Нет конечно. Ничего не даст.
— Я сварю кофе.
С порога кухни она повернула к мужу грустное лицо:
— Тебе кофе с коньяком?
— Да, да. Прекрасно!..
Вымученно улыбнувшись, она ушла на кухню. И какое-то время было тихо.
Затем раздался пронзительный визг.
Джек в тот же миг был на ногах; пулей пролетев коридор, он замер на пороге кухни.
Сначала он ничего не смог разобрать; Марша, прислонившись к столу, частично закрывала обзор… И только подойдя к ней вплотную, он разглядел — зрелище впилось в его мозг, как раскаленное шило в маргарин. Джек закрыл глаза, вцепился в Маршу и потащил ее прочь. Он зажал ей рот ладонью, визг женщины перешел в тихий стон. Джек и сам едва не орал от ужаса, собрав всю волю в кулак и балансируя на грани истерики.
Мисс Рейсс терпеть не могла котов и кошек, считая их тварями злокозненными и вредными.
В кухне на полу издыхал Прыг-Балда. Неведомая сила вывернула бедное животное нутром наружу… но кот все еще оставался жив. Кошмарное месиво продолжало функционировать; милая дама конечно же позаботилась об этом. Она не собиралась дарить своим врагам легкую смерть. Дрожа и пульсируя обнаженными сосудами, сверкая влажными внутренностями, кровавый ком костей и мяса слепо тащился через кухню. Наверное, этот шизоидный путь изувеченного кота продолжался довольно долго — с момента возникновения реальности мисс Рейсс. За три с половиной часа агонизирующий комок плоти прополз полкухни.
— Но он не должен, — сквозь рыдания выла Марша, — он не может быть живым!..
Метнувшись во двор, Джек схватил совковую лопату, подцепил страшный груз и вынес его на задворки. Моля Бога о скорейшем избавлении от мук несчастного животного, Джек наполнил водой большое ведро и опустил туда дрожащую массу.
Даже в столь плачевном состоянии кот упорно пытался выбраться из воды. Но в конце концов с последней конвульсией погрузился на дно и расстался с жизнью.
Гамильтон сжег останки, торопливо вырыл яму и закопал их. Спрятав инструменты и умывшись, он вернулся в дом.
Прошло всего несколько минут, но Джеку показалось, что минула целая вечность. Марша тихо сидела в гостиной, обхватив руками колени, и отрешенно смотрела куда-то в пространство. Когда Джек оказался рядом, она не подняла глаз.
— Милая… — позвал он.
— Кончено?
— Кончено. Он умер. Можно только радоваться, он теперь недосягаем.
Никто больше не причинит ему боли.
— Даже завидно. За нас-то она еще не принималась.
— Она ведь кошек ненавидит, а к нам, надеюсь, подобных чувств не питает. Марша повернулась к мужу.
— Вспомни, что ты ей сказал тогда ночью! Ты испугал ее. И она это наверняка запомнила.
— Да, верно. Она ничего не забывает.
Джек вернулся на кухню и сам приготовил кофе. Он уже разливал его по чашкам, когда тихо вошла Марша и стала доставать сливки и сахар.
— Вот в этом и заключается ответ, — проговорила она.
— На какой вопрос?
— На вопрос, можно ли нам жить. И. ответ — отрицательный. Хуже чем отрицательный.
— Хуже отрицательного ничего не бывает, — вяло возразил Джек, сам прекрасно понимая, насколько неубедительно звучат его слова.
— Она нездорова, да?
— По-видимому. Паранойя плюс мания преследования. Все, что зацепит ее лягушачий взгляд, тут же становится звеном в цепи всеобщего заговора.
— Но теперь, — вздохнула Марша, — ей не о чем беспокоиться. Потому что она, впервые в жизни, может сокрушить любой заговор.
Прихлебывая обжигающий кофе, Гамильтон рассуждал:
— Думаю, она действительно верит, что создала копию истинного мира. По крайней мере своего. Боже правый, ее истинный мир запросто переплюнет самый лютый бред алкоголика или наркомана!
Он с минуту помолчал, затем продолжил:
— То, что она сотворила с котом… Маньячка, очевидно, решила, что с ней проделали бы то же самое, попадись она в лапы воображаемых врагов. Натуральная фобия. Она свято верит, что все решается именно таким способом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
