выйти из своей усадьбы в парк, баронессе приходилось накидывать на себя плащ.
Встав из-за стола и подойдя к широкому окну Мария заметила что на стекле уже появились первые, робкие капли дождя. Пасмурное небо не давало никаких надежд на то что в ближайшее время берлинцам улыбнётся солнце. Ну что же, пора приниматься за дело…
С нежностью и теплотой посмотрев на спящую подругу она решила не будить её и тихо вышла из кабинета, направившись в одну из спален своей большой усадьбы. Пройдя по длинному коридору, в котором уже деловито сновали слуги, баронесса осторожно приоткрыла дверь, заглянула внутрь и почувствовала как защемило сердце…
Внутри со вкусом обставленного помещения сидели две её гостьи. Одна из них была той самой Аннелизой Хаммерштайн к которой вчера вечером Мария вместе с Ребеккой приехала в гости и стала свидетелем отвратительного по своей низости похищения невинного ребёнка. Рядом с ней, обняв её за талию, прикорнула Катарина, подруга убитой горем матери.
Аннелиза, судя по внешнему виду, ни на минуту не сомкнула глаз. Она безучастно сидела на расправленной кровати в той же одежде в какой была вчера. В руках женщина сжимала одну из игрушек своего сына и смотрела прямо в стену, скорее всего, даже не видя и не слыша никого. Заплаканное лицо матери было как восковая маска, в углу, в мягком кресле, сиротливо лежал пакет с шубой, до которой сейчас никому не было дела. Вчера, после того как баронесса смогла взять себя в руки, она в приказном порядке буквально заставила Аннелизу поехать к ней, мотивируя что они не могут оставить их одних в доме без защиты. Та, вне себя от горя, двигаясь как сомнамбула, позволила усадить себя в машину. Катарина, естественно, тоже поехала с ними.
Прикрыв за собой дверь Мария тихо подошла к ней и присела рядом, не зная что сказать и как утешить. Случившееся, как ни странно, сблизило их. Помимо обычного человеческого участия и сочувствия аристократка была полностью солидарна с ней как женщина и мать. При одной только мысли о том что и её дочерей могли похитить чтобы добиться чего-либо от баронессы, у Марии сжимались кулаки от гнева а в душе поднималась холодная ярость. Кем бы не был этот человек и какая бы причина у него не была для такого мерзкого поступка, у женщины не нашлось бы для похитителя ни грамма жалости. Для неё всё было очевидно, за такое злодеяние полагалось только одно наказание — смерть!
Поколебавшись, она погладила Аннелизу по руке и так же тихо вышла. Здесь Мария пока ничем не могла помочь. Значит, пора было сделать то что можно…
Уже подходя к своей спальне, чтобы попытаться хоть немного прилечь, женщина услышала на главной лестнице усадьбы знакомые шаги. Выйдя к ней баронесса встретила своего управляющего Ральфа, который как раз поднялся снизу, от входной двери.
Его одежда была мокрой, видимо, от машины до крыльца мужчину уже успело промочить. Глянув в ближайшее окно Мария убедилась что так и есть, на улице уже хлестал сильный ливень. Лицо Ральфа было сосредоточенным и мрачным.
— Что скажете, Ральф? Есть хорошие новости? — спросила она, с надеждой глядя на него.
— Сложно сказать, Ваша милость… — ответил верный управляющий, снимая с головы шляпу. — Если вы позволите пройти в гостиную то я расскажу всё что смог узнать.
— Хорошо, жду вас там через пять минут! — ответила Мария, отпуская его.
После того как баронесса привезла в свою усадьбу двух заплаканных женщин то перед ней встал вопрос что делать дальше. Надо было как-то помочь, но как? Никакого опыта в этом деле у неё не было но и сидеть просто так, сложив руки, тоже неправильно. Именно в этот момент, как по волшебству, появился верный Ральф и вежливо спросил распорядиться ли ему готовить комнаты для гостей. Терзаемая сочувствием к Аннелизе Мария, сама от себя не ожидая, рассказала ему причину по которой привезла их к себе домой. Ах, как бы ей хотелось чтобы Гюнтер сейчас был с ней рядом! Но увы, он далеко и даже не подозревает что случилось… А основательный и надёжный Ральф как всегда на месте.
Внимательно выслушав баронессу управляющий лишь плотно сжал губы, заверив её что лично займётся этой проблемой. В результате уже через несколько минут к двум гостьям подошли горничные и, ласково обняв, повели их в ванную, а другие слуги начали спешно готовить комнаты. Сам же Ральф, раздав распоряжения, вежливо отпросился у Марии и куда-то уехал на своей машине на всю ночь, вернувшись только сейчас. Где он пропадал и что делал аристократка могла только гадать.
…Ровно в назначенное время, как настоящий пунктуальный немец, Ральф вошёл в гостиную, одетый так же тщательно как и обычно. Ничто не выдавало того что управляющий приехал совсем недавно.
— Ваша милость, могу я рассказать всё по порядку? — спросил он, остановившись возле дивана восемнадцатого века, на котором с удобством расположилась Мария. Предложить ему присесть она даже не пыталась, знала что это бесполезно. В этом плане Ральф был крайне щепетилен и не позволял себе вольностей, даже если аристократка настаивала.
— Да, я внимательно слушаю! — ответила женщина, вся превращаясь в слух.
— После того как ваши гостьи разместились в доме, я поехал к ним домой чтобы подробно расспросить их служанку Розу… — приступил к рассказу её управляющий. — До этого она находилась в таком состоянии что смогла сообщить фрау Хаммерштайн только самые общие сведения, естественно, их было совершенно недостаточно чтобы предпринять какие-то шаги. К счастью, к моменту моего приезда эта Роза уже немного успокоилась и смогла рассказать более подробно. А именно… Этот Мартин Бломфельд, бывший муж фрау Хаммерштайн, видимо, следил за домом. Никак иначе я не могу объяснить тот факт что он заявился в особняк буквально через пять минут после того как хозяйка дома, вместе с подругой, уехала на прогулку. По её словам, он вежливо постучал в дверь и, когда Роза её открыла, сразу вошёл внутрь. Служанка, зная что господин Бломфельд раньше был мужем хозяйки, не решилась помешать ему. Она сразу сказала ему что фрау Хаммерштайн нет дома и предложила Мартину зайти позже. Но тот отказался в грубой форме и, оттолкнув женщину, направился в спальню хозяйки. Там, несмотря на робкие попытки Розы помешать ему, он начал шарить по шкафам и тумбочке, спрашивая где лежат его деньги. Служанка, видя что уговоры не
