Задачу связи боевых групп с ездовыми санных упряжек, оставляемых на ночь в торосах недалеко от северного берега, решили просто — снабдили ездовых карманными фонариками с разноцветными стеклами и изготовленными в мастерской-лаборатории разноцветными спичками. Не удалось только добыть раций для связи с боевыми группами.
В последних числах января 1942 г. Старинов доложил командующему армией, что спецбатальон к выполнению боевых приказов готов. Генерал Цыганов поставил задачу — не дать врагу свободно передвигаться по северному побережью Таганрогского залива, уничтожать во вражеском тылу живую силу и технику, разрушать вражескую связь.
Командующий утвердил план без поправок.
* * *
Прибыв в Ейск, Старинов прежде всего выполнил приказ командующего армией — связался с командующим Азовской военной флотилией контр-адмиралом С. Г. Горшковым, чтобы договориться о взаимодействии спецбатальона с моряками.
Прочитав письмо командующего 56-й армией, Горшков кивнул:
— Вылазки во вражеский тыл — дело хорошее. Но у вас же народ, как я понимаю, сухопутный?
Старинов подтвердил, что моряков в спецбатальоне действительно нет.
— Вот то-то. А воевать придется все-таки на море, хоть и замерзшем. Поэтому, товарищ полковник, необходимо привлечь к вылазкам моряков. Но об этом договоримся позже, а сейчас послушайте мои советы.
И контр-адмирал не поскупился на советы, за которые его после не уставали поминать добром все минеры, начиная с комбата и кончая ездовыми.
Сергей Георгиевич Горшков вообще уделял большое внимание вылазкам в тыл врага. По его приказу были сформированы боевые группы из команд кораблей, ходившие на северный берег залива с диверсантами полковника Старинова и самостоятельно.
Походы в тыл противника через Таганрогский залив начались с неудач. Подули сильные восточные ветры, завыл буран. Пришлось отсиживаться по рыбацким хатам. Диверсанты мрачно шутили: «Ждем у моря погоды».
Наконец к утру 3 февраля стихло. Чувствовалось, люди истосковались по делу. В третьем часу дня санные упряжи с минерами съехали на лед и вскоре исчезли за торосами, за снежной пылью.
Чтобы не пропала даром ни одна зимняя ночь, чтобы удары по врагу наносились непрерывно, минеры спецбатальона работали на износ. Пока одни совершали вылазки, другие готовились к походу, а третьи отдыхали. Каждую ночь в тыл противника проникали от двух до шести групп. И каждую ночь на северном берегу гремели взрывы, взлетали в воздух вражеские автомобили, тягачи с орудиями, взрывались фашистские склады.
К середине февраля гитлеровцы вынуждены были прекратить ночное движение транспорта по прибрежным дорогам между Бердянском и Таганрогом. По утрам, прежде чем пустить машины, оккупанты посылали на проверку дорог команды саперов, пытались тралить дорожное полотно тяжелогружеными санями. Тогда диверсанты начали ставить мины, пропускавшие трал и взрывавшиеся под толкавшим сани бронетранспортером, и мины замедленного действия, которые приводились в боевую готовность спустя час-два после траления. Взрывы на дорогах продолжали греметь.
Враг пытался пробивать возле северного берега полыньи — советские минеры перебирались через полыньи с помощью досок или появлялись там, где берег считался слишком крутым и непреодолимым.
Враг усилил охрану побережья. Однако через каждые сто метров патруль не поставишь — личного состава не хватит, и минеры без труда отыскивали проходы в цепочке вражеских постов.
Гитлеровцы начали минировать побережье. Это было уже опаснее. За две ночи боевые группы потеряли трех бойцов. А потом научились не только снимать вражеские мины, но и менять места их установки, уничтожать врага его собственными ловушками.
Получая все новые и новые «сюрпризы», противник нервничал. Каждый вечер фашистское боевое охранение выпускало в воздух многие десятки ракет, ощупывало залив лучами прожекторов, открывало стрельбу по каждой тени. Поддерживая автоматчиков и пулеметчиков, гвоздили по льду фашистские минометы и орудия.
Догадавшись, что минеры выезжают на лед до наступления темноты, а возвращаются на рассвете, противник бросил против малочисленных боевых групп истребители. Но шел февраль сорок второго, а не июнь сорок первого года! Пытавшиеся патрулировать залив вражеские самолеты сталкивались в воздухе с советскими истребителями и, как правило, спасались бегством.
Пробовало фашистское командование организовать вылазки собственных подразделений на берег, контролируемый Красной Армией. Гитлеровцы тоже использовали санные упряжки, а часть солдат пускали на коньках. Но встреченные огнем советских подразделений, несущих охрану берега, фашисты всякий раз торопливо отступали. Вскоре враг вообще оставил мысль проникнуть на южный берег.
Случались неудачи и у советских диверсантов. Как-то вражеские истребители сумели обнаружить и атаковать возвращавшуюся с задания одну из групп.
Один красноармеец был убит, несколько человек получили ранения, побило всех лошадей.
Взорванные 16 февраля два моста возле станции Буденновской, где стоял гарнизон гитлеровцев, навели оккупантов на мысль, что успешные действия советских минеров осуществляются с помощью партизан, а партизанам помогают «местные гражданские власти» из фашистских же ставленников.
Рассказали об этом бежавшие с оккупированного северного берега люди. Старинов со своими боевыми товарищами подлили масла в огонь — уничтожили фашистскую комендатуру в Буденновской. Гитлеровцы, озверев, тут же расстреляли всех местных полицаев.
Полковник Старинов участвовал не в одной такой спецоперации. В период наступления Красной Армии зимой 1942–1943 гг. и освобождения Сталинградской и Ростовской областей, Калмыкии, республик Северного Кавказа и других районов некоторые казачьи формирования совместно с немецко-румынскими войсками отступали вплоть до стабилизации линии фронта в марте 1943 г. на Тамани и реке Миус. Оборону здесь преимущественно держали казачьи формирования и национальные батальоны, кроме того, в Мариуполе находилось на формировании до 40 тысяч «добровольцев».
На основе данных, полученных от агентуры, штаб партизанского движения при Военном совете Южного фронта поставил перед собой задачу провести широкомасштабную операцию по разложению изменнических формирований. Предполагалось путем дискредитации видных руководителей казачьих и других формирований вызвать у немецко-фашистского командования недоверие к изменникам, снять их с линии фронта и расформировать, ослабив тем самым боевой потенциал противника.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
