— Все хорошо? — спросил он.
Она тихонько прокашлялась и, пряча счастливую глуповатую улыбку, подняла бокал:
— Как мило у нас сегодня все проходит.
— Значит, мой план работает.
— У вас есть план?
Он не стал отвечать, но зато воздал должное искусству кулинаров — роскошному эскалопу в сливочном соусе — и вину. Не осталась без внимания и Кейт, чувствовавшая себя с каждой минутой все более непринужденно.
Снова и снова его взгляд скользил по ней, останавливаясь то здесь, то там, и она ежилась, словно от щекотки.
— Что-то еще? — спросил официант.
— Э… да, — ответил Джей Ди, с видимым усилием — но тщетно — пытаясь отвести от нее глаза. Кейт рассмеялась. — Счет, пожалуйста.
У двери, развернув шаль, он положил руки ей на плечи. К ним подошел хозяин ресторана.
— Спасибо, чудесный обед, — поблагодарила его Кейт.
— Тем более в приятной компании.
— Конечно.
— Bonsoir, les amis. — Ресторатор подмигнул Джей Ди. — C'est un bon soir pour sauter la femme [18].
— Что он тебе сказал? — спросила Кейт, когда дверь за ними закрылась.
— Пожелал приятного вечера. — Судя по тому, как покраснели у него уши, Кейт догадалась, что перевод не совсем точный.
— Врунишка. Я вижу тебя насквозь.
— Что? — Он посмотрел на нее глазами невинного младенца и открыл дверцу.
Но Кейт не спешила садиться.
— Что он тебе сказал?
— Ну, это нечто специфическое. В английском точного соответствия нет.
— Другими словами, что-то непристойное?
— Я бы сказал… откровенное.
Она погладила его по щеке:
— Господи, да ты покраснел.
— Я не краснею.
— А вот и краснеешь. Он сказал что-то настолько пикантное, что ты смутился.
— Повторяю, я не краснею. И не смущаюсь.
— Ну уж нет. — Кейт взялась за ручку дверцы. — Я не сяду в машину, пока ты не скажешь.
Глаза его блеснули. Джей Ди тяжело вздохнул и, тоже взявшись за дверцу, наклонился к самому уху Кейт.
— Он сказал… — Он медленно, с вопросительной ноткой прошептал остальное, и его теплое дыхание обожгло ее.
— О боже, — охнула Кейт.
Джей Ди усмехнулся и сделал шаг вперед:
— Ну и кто теперь покраснел?
Глава 15
— Хватит, малыш. Ты обещал лечь спать до девяти, если я тебе почитаю.
— Правильно. — Аарон уже лежал в постели под стеганым одеялом. — Я сказал, что лягу до девяти. Я и лег. А спать не обещал.
Кэлли же только об этом и мечтала — уснуть. Она так устала. В последнее время она постоянно чувствовала себя усталой. И дело было не только в работе, на которой приходилось выкладываться по полной. Усталость давала о себе знать даже по выходным. Она едва волочила ноги. Хорошо еще, что есть крыша над головой, напомнила себе Кэлли. Как же приятно возвращаться домой после долгого рабочего дня. Кейт и Аарон всегда ждали ее, чтобы вместе сесть за стол. Перед едой Кейт читала короткую молитву. Эти двое были самыми обычными людьми, но Кэлли они казались необыкновенными.
Не раз и не два ее так и подмывало рассказать им про Джей Ди. Да, она знала, что сдержит обещание, но ей так хотелось поговорить о нем. Вот это человек! О нем рассказывали в новостях, о нем писали в журналах, о нем говорили во всех ток-шоу. Настоящая знаменитость. Автомобили, яхты, особняки, вечеринки… Почему он сторонится всего этого? Многие только об этом и мечтают, и он легко мог бы иметь это все, если бы только захотел. Удивительно, но его, похоже, вполне устраивала эта глушь, где никто даже не догадывался, кто он такой.
Что ж, люди бывают разные. К тому же в последнее время у него появилась веская причина, чтобы оставаться здесь, у озера. Кэлли видела, как тянет их друг к другу, Джей Ди и Кейт. И самое удивительное, что Кейт ни о чем не догадывается. Он нравится ей таким, как есть, простым парнем, а не Капитаном Америка, человеком, которым гордится вся армия, вся страна, спасителем президента, кавалером Почетной медали.
В старой энциклопедии, которую Кэлли раскопала в книжном шкафу, нашлась небольшая статья об этой награде. Оказывается, Почетная медаль была высшим военным отличием в Соединенных Штатах Америки и вручалась только в редчайших случаях — «за исключительное мужество и отвагу, проявленные с риском для жизни».
Ни черта себе, думала она, вспоминая те жуткие кадры, что крутили перед Рождеством по всем телеканалам. Даже не верится, что никто здесь до сих пор не смог признать в Джей Ди Джордана Донована Харриса. Люди видят только то, что ожидают увидеть. Что верно, то верно.
Взять, к примеру, Люка Ньюмана. У Люка черные волосы и мечтательные глаза. Что он видит, когда смотрит на нее? Толстушку или заурядную, так себе, девчонку? Друга или что-то большее?
— Эй, Кэлли, — вторгся в ее мысли голос Аарона, — Давай еще почитаем, а?
— Я уже прочитала тебе две главы «Суп и я» [19].
— А теперь что-нибудь еще.
Она вздохнула, набираясь терпения.
— Ладно. Но только одну главу. И теперь читать будешь ты.
— Нет, Кэлли, — заерзал Аарон.
— Никаких «нет». Или так, или никак. Хочешь — соглашайся, не хочешь — не надо. — Кэлли знала про его проблемы с чтением. Кейт уже рассказывала, что в школе у Аарона дела идут не очень хорошо. Она скользнула взглядом по книжной полке, рассчитывая найти что-нибудь не слишком длинное, чтобы не ставить мальчишку в затруднительное положение. — У тебя здесь настоящая библиотека.
— Не моя. Эти книги принадлежат всем, кто здесь живет.
Всем, кто здесь живет. Кэлли никому бы в этом не призналась, но иногда она представляла, что и сама живет здесь, что является частью большой семьи, в которой из поколения в поколение передаются пледы и альбомы с фотографиями, в которой поддерживаются традиции, в которой каждый счастлив. Пустая фантазия, конечно, но порой ей нестерпимо хотелось почувствовать себя на месте кого-то из них.
Книг на полке было много — и Питер Пэн, и Нэнси Дрю, и Гарри Поттер, — но читать роман Аарону было бы трудновато.
— Вот. — Кэлли вытащила яркую книжку с картинками. — «Красная курочка». — На обложке была нарисована упитанная, явно довольная собой курица в фартуке и с поварским колпаком на голове.
— Шутишь? Это же детская книжка.
— Значит, и прочитаешь ты ее быстро. Или хочешь что-нибудь подлиннее? — Она ткнула пальцем в увесистый том Гарри Поттера.
