деревянной шкатулке были собраны импровизированные закладки. Люди оставляли их между страниц, и они терялись вместе с книгами, которые читали их владельцы.
Под снисходительным взглядом Адоне Серена начала рыться в фотографиях улыбающихся незнакомцев, открытках из дальних краев и многочисленных бумажках. На многих были записи, сделанные от руки: заметки, памятки, списки покупок. Но среди них нашлись и медицинские рецепты, билеты на поезд, квитанции, фигурки футболистов, оригами. Даже письма.
Реликвии обычных жизней. Серена поняла, почему Адоне хранит их в драгоценной шкатулке.
В сущности, по ним можно было восстановить частичку истории того, кто читал книгу. Находился ли он в пути и если да, то куда направлялся или откуда возвращался. Пил ли кофе или аперитив в баре в определенный день и час, в компании или в одиночестве. Страдал ли от мигреней, простуды или же был очень болен. Был ли любим кем-то, кто впоследствии его бросил, а теперь умолял вернуться.
— Долгое время эти воспоминания прятались взаперти между страниц, — сказал Адоне Стерли, довольный тем, что она уловила, в чем смысл его коллекции.
Это были не просто бумажки. Переплетчик хранил их, потому что они указывали точное мгновение, когда повествование остановилось и сюжет оборвался. И с этого момента жизнь читателя тоже как бы замирала. Но стоило открыть книгу и найти закладку, как чары рассеивались и эти незнакомцы получали возможность жить дальше.
Серена повернулась и посмотрела на своего странного друга. Ее переполняла благодарность за то, что он поделился с ней этим маленьким, но таким личным опытом. Адоне позволил ей ненадолго забыть истинную причину, по которой она оказалась в этих горах.
Впрочем, этого и следовало ожидать от человека, который изготавливал разрушительные устройства с ароматом печенья.
Возможно, их и впрямь объединяло своего рода безумие. Или же проницательность, которой не обладали другие. Алкоголичка с зависимостью от лекарств и пироман. Та еще парочка.
Но вдруг Адоне помрачнел. Он снял шерстяную шапку, обнажив растрепанные волосы, и положил ее на верстак. Оставив свое занятие, он подошел к черному псу, который, как всегда, дремал у незажженного камина, и погладил его.
— Тебе не стоит быть здесь со мной, — сказал он Серене.
Переплетчик словно предостерегал ее от самого себя, не желая вводить в заблуждение.
— Мне было пять лет. Мой отец жег сушняк, а я оказался в кольце огня, а может, прыгнул туда и уже этого не помню. Но я помню потрескивающую кожу, запах собственной плоти. И неописуемую боль, которая должна была на всю жизнь отвратить меня от огня, но вместо этого сблизила нас. Огонь как будто заразил меня.
Смысл рассказа был ясен: от такой одержимости невозможно излечиться.
Серена подошла, коснулась его руки и ощутила под пальцами неестественную гладкость черных резиновых перчаток, которые Адоне носил, не снимая, — по крайней мере, когда рядом была она.
— Ты единственный, кто поверил мне и помог, — сказала она.
Переплетчик потерянных книг все еще прятал глаза.
— Я бы не стал доверять такому, как я, — сказал он.
Серена догадалась, что теперь он имеет в виду также и бородача в красной кепке. Стерли был преступником, сидел в тюрьме. И знал себе подобных.
— Что мне терять? — указала ему она.
— Вот именно, — согласился ее странный друг. — И он тоже это знает.
— Ты считаешь, что она мертва, да?
На этот раз Адоне ничего не ответил. Серена знала, что он прав. Если ее дочь не погибла при пожаре в шале, то наверняка погибла позже. Если твоя цель — вымогательство, в том, чтобы оставлять похищенного в живых, нет никакой выгоды. Обычно жертв убивают сразу после похищения, чтобы не оставлять следов и не рисковать, что тебя поймают. Держать человека в заложниках непросто, а для получения выкупа достаточно иллюзии, что он еще жив. Но Серена уже рассматривала в том числе и эту версию и с ходу ее отбросила.
— Если она не нужна была ему живой, почему он не позволил ей погибнуть в огне? — спросила она. — Достаточно было бы устроить поджог и позаботиться, чтобы Аврора не проснулась, — например, накачать ее наркотиками, пока она спала. Пламя уничтожило бы все, включая следы ДНК.
— Похититель не мог быть уверен, что все получится именно так, — возразил Стерли, по-прежнему не решаясь на нее посмотреть. — На всякий случай ему пришлось забрать ее с собой. И только потом… — Адоне не договорил. Очевидно, он хорошо это обдумал. — Иначе он бы зря рискнул всем.
Его доводы были вполне обоснованными, но Серена не хотела терять надежду.
— Я исполню свой долг, — сказала она. Но затем поправила себя: — Долг матери.
Адоне наконец пристально посмотрел ей в лицо:
— Обещай, что, если кто-то снова свяжется с тобой по этому сотовому, ты ничего не сделаешь, предварительно не посоветовавшись со мной.
Но Серена не желала давать обещаний.
— Обещай, — настаивал мужчина в пальто. — На моей совести и без того тяжелое бремя, я не хочу пожалеть, что помог тебе.
Серена уступила:
— Клянусь, я ничего не сделаю.
Серена возвращалась в апарт-отель за полночь, положив «Нокию» на сиденье внедорожника, чтобы оставалась на виду. Хотя старый мобильник больше не подавал сигналов, Серена была уверена, что рано или поздно он снова зазвонит.
Ей хотелось добраться до «Плюшевого мишки», но она знала, что нужно сохранять ясность мысли на случай, если поступит звонок. Под воздействием коктейля ей не всегда удавалось отличить реальность от иллюзий. Помутненный разум легко может принять мелодию мобильника за что-то другое.
Она не могла рисковать.
Скоро у нее начнется ломка. Это тоже опасно. От ломки теряешь рассудок. Чтобы не поддаться искушению, она, войдя в апартаменты, выбросит упаковки с таблетками в унитаз, а заодно выльет в канализацию содержимое пузырьков и весь алкоголь, который держала в доме.
А потом закутается в одеяло в ожидании первого приступа.
С этими благими намерениями Серена оставила машину на пустынной парковке апарт-отеля и направилась к лестнице на второй этаж. Задумчиво поднимаясь по последним ступенькам, она заметила, что перед входом в апартаменты что-то есть.
Она замерла, ухватившись за перила и не в силах пошевелиться. Во рту у нее пересохло, и она попыталась сглотнуть, но горло сдавило от страха.
Серена никогда еще не испытывала такого ужаса. И продолжала смотреть на бумажный пакет, оставленный кем-то на полу перед дверью.
28
Серена вошла в апартаменты, прихватив с собой пакет, и закрыла дверь.
С одной
