Алька села, отстранившись от настойчивых рук Симы.
— Ну, е-мое! Я себе весь бок отбила. И руку ободрала, — продемонстрировала она расцарапанную ладошку.
— Сейчас, — Сима порылась в сумке, доставая упакованные Барбой мази. — Ребра вроде целы, да?
— А я знаю? Вроде бы целы. Голова болит. Кажется, что я ей тормозила.
— Я же кричал: «Держи поводья!» — недовольно сказал подъехавший Рик.
— Ну, уж извините, как-то прослушала ваши ценные указания, — взъярилась Алька.
— Шипит, значит живая, — ухмыльнулся Влад.
Сима закончила мазать ссадины, боль утихла. Аля встала, но степь качнулась перед глазами, словно палуба гигантского корабля, пришлось уцепиться за Симину руку.
— Голова куда-то побежала. Да все, уже прошло.
Сима чуть свела брови, впилась глазами в Алькино лицо.
— Да говорю же, уже все! Не бойтесь, обузой я не буду.
— Дура, — чуть слышно сказал Влад, но девочка услышала.
Боль, обида, усталость, безнадежное понимание, что все поверили — она опоила стражу только из-за себя, выплеснулись в крике:
— Да пошли вы! Все такие правильные, умные, куда мне в такое общество!
Алька заплакала навзрыд, не чувствуя, как Сима обнимает ее, не слыша, как она говорит мальчишкам:
— Езжайте, мы вас догоним.
— Святой Вакк!
— Пока она не успокоится, мы все равно не сможем ехать.
Слезы кончились. Аля оторвалась от Симиного плеча, стыдясь прорвавшейся истерики. Ребята отъехали недалеко, видно было, как Рик нетерпеливо оглядывается.
— Как голова? Не кружится?
— Нормально.
— Слушай, ну что ты все время врешь, а? Голова у тебя болит, так?
Аля кивнула и слабо запротестовала:
— Почему — все время?
— А ты еще и про стражу соврала. Ты же из-за Лешки, да?
Аля испуганно оглянулась на ребят:
— Нет! Вот еще, придумала!
— Тяжелый случай, — констатировала Сима. — Мальчишки в этом плане, конечно, дураки, но я же вижу, как ты всю дорогу на Лешку пялилась.
— Не пялилась я! Что ты придумываешь?
Сима коротко усмехнулась:
— Ладно, поехали. Не испугаешься снова на лошадь сесть?
— Нет, — отрезала Аля и со второй попытки оказалась в седле.
На горизонте вырос лес, иззубрил прямую линию верхушками сосен. Рик повернул к ребятам серое, в разводах от пота лицо и устало попросил:
— Еще немного продержитесь, до леса. Заедем поглубже и остановимся.
— А сколько еще до него? — безнадежно спросил Алешка.
Рик взглянул на солнце, зависшее невысоко над горизонтом:
— Ну, стемнеть не успеет.
Аля тоже посмотрела на небо и тут же пожалела об этом — закружилась голова, затошнило. «Да что это со мной?» — она поймала встревоженный взгляд Симы и слабо улыбнулась.
— Хищники у вас тут водятся? — поинтересовался Славка.
— Ну надо же, вспомнили, — усмехнулся Рик. — Водятся, куда они денутся. Но тут вроде бы так, по мелочи. Ладно, поехали.
«Интересно, что в его представлении мелочь?» — подумала Аля, с опаской оглядываясь через плечо.
Несмотря на обещание, уже стемнело, когда, наконец, Рик остановил Ласточку на краю поляны.
— Здесь.
Это место показалось Альке самым уютным на свете. Сосны обступили со всех сторон, закрыв поляну в маленький мирок, высокая густая трава стелилась ровным полотном. Чуть шумели листья и где-то тоненько выводила колыбельную птица.
Аля с трудом спустилась на землю. Голова болела ужасно, тошнило и хотелось одного — лечь, прямо тут, под копыта Магды. Пусть кругом валяются шишки и за деревьями хищники бродят стаями, — плевать. Рухнуть в траву и не вставать...
— Я слезть не могу, — устало сказал Алешка.
Мальчишки помогли ему спуститься. Оказавшись на земле, Алешка сел и как-то излишне вежливо сказал Славке:
— Спасибо.
«Да уж! Если он на Славку так дуется, меня, наверное, совсем презирает», — расстроилась Алька.
— Как ты? — спросила у нее тихо подошедшая Сима.
Алька хотела соврать, но поняла — спрашивают не из пустого любопытства:
— Фигово.
— Не тошнит?
— Тошнит. Не понимаю, что со мной?
— Боюсь, что сотрясение.
Алька удивилась — она представляла себе это как-то иначе.
— Сима, лошадей надо расседлать, — окликнул Рик, и та отошла.
Алька неуверенно посмотрела на седло.
— Я тебе потом помогу, — оглянулась Сима.
Чувствовала себя Аля отвратительно — не только из-за усталости и непрекращающейся головной боли. Ее раздражала собственная неумелость. Не знала, ни как чистить Магду, ни как соорудить таган, на который можно подвесить котелок. Аля не умела ничего, что могло пригодиться тут, в лесу, и не понимала, куда ей приткнуться. Девочка чувствовала, что от нее мало толку, и это раздражает Рика — от подобных мыслей становилось еще хуже.
Да еще страх мурашками забегал по коже: не ожидание погони, а обычный страх перед темным лесом. Вот так, стоило чуть прийти в себя и — пожалуйста. Любой шелест или треск ветвей заставлял вздрагивать. Огромная луна — Аля никогда не видела такой в городе — висела над лесом очень низко, но толку от нее было мало. Длинные тени метались по поляне и еще больше добавляли страхов.
Но вот уже лошади стреножены и пасутся неподалеку, привязанные на длинной узде к деревьям. В котелке над костром булькает вода и приятно пахнет дымом. Свет залил поляну, отрезав лес стеной темноты. В вышине бродит ветер, качая верхушки сосен и беспокоя какую-то птицу: жалобное «тиу-тиу» разносится далеко по лесу.
Алешка с трудом растянулся на любимой шкуре Сина. Аля покопалась в сумке и вытащила мазь.
— Снимай рубашку, — повернулась к нему, пытаясь сказать это как можно равнодушнее.
Тот нехотя приподнялся, стаскивая одежду. Славка дернулся было помочь, но передумал и пошел в сторону сосен. Алешка лег на живот, уткнулся лицом в сгиб локтя. Мышцы на спине напряглись в ожидании боли. Аля чуть помедлила, но все-таки коснулась едва подживших рубцов набранной на кусочек тряпочки мазью. Мальчик вздрогнул, сжал пальцы в кулак. Аля замерла. Попросить Симу? Ну уж нет. Она снова протянула руку. Барба говорила, вкладывать прямо в рану, полностью обмазывать корку и края.
Славка вынырнул из темноты, протянул Владу и Даню палки.
— Вставайте.
— Зачем? — агрессивно поинтересовался Влад и плюнул в костер.
— Ты, кажется, собираешься выжить? Просил приемчики показать? — нехорошо усмехнулся Славка. — Вот мы тренировкой и займемся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
