Есть у нас клиент, о котором надо сказать отдельно. Самым крупным и самым постоянным покупателем Neiman-Marcus является Filene's Basement в Бостоне, которому мы продаем дважды в год остатки коллекций с наших модных распродаж. Filene's принимает вещи всех марок, размеров и цветов и продает их за часть от исходной цены. Они для многих магазинов стали своего рода расчетной палатой для товарных излишков, но товары из Neiman-Marcus все-таки обеспечивают им большую часть клиенток – охотниц за выгодными покупками.
10. Европа и Недели
Со времени своей первой поездки в Европу в 1925 году я стал буквально одержимым этой частью суши. Конечно, я уже никогда не смогу пережить свои ощущения от первого визита в Париж или Лондон. Но спустя сорок девять лет и пятьдесят поездок мой пульс по-прежнему учащается, когда самолет касается посадочной полосы в Орли или Хитроу. Каждая из этих улиц – Фобур-Сент-Оноре, Бонд-стрит или виа Кондотти – так же хорошо знакома мне, как и Мэйн-стрит в Далласе. Тем не менее все они, несмотря на наше давнее знакомство, продолжают дарить мне при каждой встрече новые знания и вдохновение. В военные годы я старался оставаться в курсе редких новостей европейской модной отрасли и регулярно писал нашим довоенным поставщикам, обещая, что мы вернемся на европейские рынки, как только станут возможны поездки между континентами.
Сразу же после прекращения военных действий на европейских фронтах в Соединенные Штаты начали приезжать гости из Франции и Великобритании, желающие переориентироваться на американский рынок и стимулировать возвращение американских покупателей. Это были времена, когда везде властвовал американский доллар! В Нью-Йорк в числе других представителей швейной индустрии Франции приехал знаменитый французский кутюрье Люсьен
Лелонг, после этого посетивший по нашему приглашению Даллас. Для нашего города он стал первым представителем французской Высокой моды и первым известным французом, побывавшим в Далласе, с 1939 года. По этому случаю в нашем салоне мод была установлена памятная бронзовая табличка с его именем и датой визита.
В то же самое время мы начали получать из Великобритании новый журнал The Ambassador, который информировал нас о том, что известные английские и шотландские текстильные фабрики вновь переходят на выпуск потребительских товаров. Этот журнал, больше чем любое другое издание из любой другой страны, обеспечивал нас полезной информацией и подогревал желание вернуться в Европу и возобновить закупки европейских товаров. Сомневаюсь, что британское правительство когда-либо задумывалось о том, какой вклад внес этот уникальный журнал и его издатель Ханс Джуда в восстановление национальной текстильной и швейной промышленности.
Весной 1946 года я был в числе первых американских закупщиков, вернувшихся на европейские рынки. Вместе с менеджером по товарным запасам нашего отдела мужских товаров Лиллардом Уоллесом я взошел на борт трансатлантического лайнера Queen Mary, выполнявшего один из первых послевоенных гражданских рейсов. Существовал такой колоссальный спрос на места, что Cunard{36} не успел переоборудовать корабль под мирные цели и снова сделать его пассажирским судном. В некоторых каютах все еще стояло по восемь коек, все еще висели предупреждения о подводных лодках. Мы высадились в Саутгемптоне, нагруженные пакетами с едой для наших английских друзей. Везли мы в тот раз и шотландский виски, купленный в Нью-Йорке. Нам сообщили, что виски чрезвычайно сложно достать в самой Шотландии.
В мой первый день в Лондоне я обедал с Гордоном Йейт-сом, менеджером по продажам европейского подразделения Elizabeth Arden, и он спросил, нуждаюсь ли я в какой-нибудь помощи. Я сказал ему, что в Англии есть человек, с которым я очень хочу встретиться, – издатель The Ambassador Ханс Джуда. Гордон воскликнул: «Это очень легко! Мы с женой сегодня вечером ужинаем с ним. Присоединяйся к нам». Это была большая удача, так как я получил удивительную возможность встретиться с Хансом и его женой Элизабет в неформальной обстановке и немедленно. Между нами троими мгновенно возникло взаимопонимание, и они с Бетти стали моими самыми близкими и дорогими друзьями. Впоследствии мы почти каждый год проводили вместе отпуск во Франции, Италии, Англии, Ирландии, Швейцарии, Австрии или Германии. Они переехали из Германии в Лондон в 1932 году, и через несколько лет Ханс занялся издательским бизнесом, а Элизабет стала изысканным модным фотографом, работавшим под псевдонимом Джей. Они показали мне лучшие фабрики, познакомили с ведущими фигурами британской моды и подробно рассказали о том, как жилось в Лондоне в годы войны. У нас обнаружился общий интерес к современному искусству, поэтому они посвятили меня во все значимые события в области живописи и скульптуры в послевоенном Лондоне.
Британская промышленность не знала и не понимала, чего ждет от нее американский покупатель, поэтому просто возобновила производство довоенных товаров. У Франции и Италии сомнений не было: они начали производить новые вещи, о которых мечтали всю войну. Мы убедились, что европейские рынки могут внести огромный вклад в повышение уровня качества и стиля Neiman-Marcus. В военное время мы по необходимости покупали ткани и передавали их нашим производителям на пошив. Это позволяло нам обеспечивать своих покупателей желанными товарами. Иногда в этих закупках встречались оригинальные и неизвестные рынку ткани, что давало нам определенное преимущество. Вооруженные таким опытом, мы без сомнений решились на закупки высококачественного и все еще дефицитного британского кашемира, шерстяных тканей и шелков такого качества, которое было недоступно американским производителям. В то время большинство наших производителей охотно соглашались на заказы, известные в швейном бизнесе как «скроить, сшить и украсить», то есть получали от розничного продавца ткань и выполняли услуги по пошиву из нее тех или иных вещей.
Мистер Уоллес занимался закупками мужской одежды, а я покупал сумочки, свитера, канцелярские товары, бижутерию, подарки, французские корсеты и перчатки, швейцарские носовые платки и все прочее. Закупить было сравнительно просто. Гораздо сложнее было «продать» мои трофеи нашим закупщикам из Neiman-Marcus, которые были склонны обрушивать свое негодование на любого, кто пытался делать закупки вместо них, включая своего босса. Поэтому я предпринял специальные усилия, чтобы воодушевить их своими приобретениями, и пообещал, что если они продадут закупленные мной товары, то будут в дальнейшем самостоятельно ездить на закупки в Европу. Большинство из них с энтузиазмом приняли мои условия, и на следующий год некоторые из них действительно поехали в Европу. Сегодня около пятидесяти закупщиков Neiman-Marcus ежегодно совершают до трех поездок в Европу, Индию, Южную Америку или на Дальний Восток в поисках самых лучших из возможных товаров. Когда-то ярлык «Сделано в Италии» или «Сделано во Франции» добавлял вещи ценность и помогал продать товар. Сегодня магия этих ярлыков исчезла, и товар продается по критериям оригинальности, удобства и ценности. Мы едем туда, где производится лучший продукт, будь то Индиана или Индия, Берлин в штате Нью-Гэмпшир или Берлин в Германии.
