слова (хотя и они для сестренки были непривычными), удивило меня то, что говорила Вера не ртом. Оказывается, она беседовала с котом невербально, а я каким-то образом слышал ее мысли. И да, я вспомнил этот аромат духов.
— Ну что, Гришенька? — уже обычным способом прошептала Вера, глядя на меня преданными заплаканными глазами. — Успокоился? Пойдем в дом!
И только тут я понял, что все, что сейчас происходит — не что иное, как еще одна масштабная иллюзия. Нет, я не был под наркотой, я не был в коме. Все, что сейчас происходило — происходило на самом деле. Только сидела рядом со мной сейчас не Верка, а кое-кто другой. Буквально секунда на размышления — и в моей голове тут же сложилась полноценная картинка. Не Вера сейчас меня утешала. Это была Радмила — ведьма, чьи силы, похоже, выходили далеко за пределы моего понимания. И, признаться, сейчас мне впервые стало по-настоящему страшно.
Я попросту не мог поверить в то, что подобное в принципе возможно в нашем реальном физическом мире. Человек, способный изменить прошлое, воскресить давно умерших людей, уже по определению всесилен. Такому человеку, по идее, в жизни больше ничего и не нужно — он уже властелин мира, коли может перекраивать жизни и судьбы людей по своему усмотрению.
Опять же, я был слишком начитан и насмотрен. Парадоксов времени никто же не отменял! Если я сейчас помню все плохое, что происходило с нашей семьей, стало быть, это плохое действительно происходило. История была именно такой и никак иначе повернуться уже не могла. А если сейчас передо мной действительно сестра, здоровая в физическом и психическом плане, если мои родители сейчас где-то там живы и здоровы, значит, так оно и было на протяжении всех этих лет. Значит, они жили, ходили на работу, думали, взаимодействовали с другими людьми, взаимодействовали с миром, влияли на него, изменяли его. Это же, в свою очередь, привело бы просто к катастрофическим изменениям в текущей реальности. Если вспомнить те же парадоксы «Убитого дедушки» или «Эффект бабочки», то можно смело констатировать факт — при таких масштабных изменениях мир вокруг, во всяком случае, тот мир, каким я его сейчас знаю и помню, существовать попросту не мог. Вот и выходит, что то, что я сейчас вижу, это лишь иллюзия, морок и обман. Искусная манипуляция, игра на моих эмоциях и чувствах. Мне показывали мой мир таким, каким я хотел бы его видеть.
— Ложь… — процедил я сквозь зубы, понимая, что сейчас собственными руками разрушаю ту жизнь, которой действительно хотел бы жить.
— Что? — не поняла Верка. Вернее, вопрос задала та, кто ею притворялся. — Гриня, ты о чем?
— Тебя тут быть не может, — качая головой, процедил я, — все ложь, все морок! Никто еще не научился воскрешать людей. Не может этого быть в нашем мире! — с каждым своим словом я все больше возвращался к реальности. — Нет, история знает того, кто мог воскрешать мертвых и даже сам воскрес, но я уверен, ваши с ним силы все же несопоставимы.
— Ну что же, — пропела моя сестра мелодичным, но уже не своим голосом, — мои поздравления, ты научился распознавать мороки. Но! — и девушка подняла указательный палец вверх, одновременно с этим превращаясь в ту самую смазливую медсестричку из больницы, правда, теперь на ней вместо коротенького халатика был шикарный брючный костюмчик от кутюр, слишком уж выгодно подчеркивающий соблазнительные изгибы ее тела. Затем она встала между мной и котом и продолжила. — Никто не говорил, что та реальность, которую я тебе показала, невозможна.
— То, о чем ты говоришь, невозможно по определению, — возразил я ведьме. — Во-первых, потому что для этого нужно перекроить слишком уж большой временной пласт. Слишком многое в текущей реальности изменилось бы, останься в живых мои родители, сохрани Верка свое здоровье. А во-вторых, повторюсь, тебе это не под силу, ведьма!
— Не спорю, Гришенька, сейчас мне это не под силу, но вернуть тебе родителей и сестру я все же могу.
— Как? Как можно изменить столько лет уже состоявшегося прошлого?
— Никак, — довольно легко согласилась со мной Радмила. — Ты абсолютно прав, вернуть твоих родителей к жизни я не могу. Не скажу, что это невозможно в принципе, но для этого мне потребовалась бы энергия, сопоставимая с энергией звезды. И я не про наше скромное светило говорю, хотя и оно колоссальной силой обладает. Тут нужна звезда не меньше Бетельгейзе.
— Удивлен вашими познаниями в астрономии, Радмила Батьковна, — сухо ответил я, чувствуя, как начинаю заводиться от насилия, только что совершенного над моим сознанием. Это же надо было такое придумать — маму с папой приплести к своим интригам! — Но вы так и не ответили на вопрос.
— Я уже говорила, что отчества у нас не в чести! — злобно сверкнув глазами, отрезала Радмила.
При этом она даже немного почернела лицом, что, к слову, выглядело довольно жутковато и одновременно сексуально. Но на этот раз я твердо решил не показывать старой манипуляторше своего страха. Я уже догадался, что лично мне она никакого вреда причинить не может, во всяком случае, пока сила, так ей необходимая, течет в моих венах. Ну, или где она там у людей обитает? Я почему-то представлял себе именно кровь и кровеносную систему местом вместилища загадочной силы. Не зря же вампиры именно кровь пьют.
— А я уже говорил, что нечего мною манипулировать! Нет у вас надо мной никакой власти! И давить на больное уже не выйдет — я уже давно смирился, что родителей нет, и прекрасно понимаю, что их уже не вернуть. Так что ваши сказки про воскрешение мертвых оставьте при себе.
— Экий ты колючий! — фыркнула смазливая девица, вновь принимая благообразный вид. От меня не ускользнул тот факт, что вывести из себя эту старую (в ментальном смысле) ведьму не составляет никакого труда. Возможно, в будущем я смогу этим воспользоваться. — Ты уж меня, Гришенька, прости, но про воскрешение мертвых я ничего и не говорила, это уж ты сам себе напридумывал.
— А что вы тогда имели в виду, говоря, что можете мне родителей вернуть? — резонно ткнул я ведьму в ее же слова.
— Я не о воскрешении мертвых говорила, соколик, а про твое перемещение.
— Мое перемещение? Куда?
— Как
