Читаем без скачивания Час ночи - Аркадий Адамов

— Нет, милый. Он у нас в полном порядке сохранялся, — охотно подтвердила Евдокия Петровна.

Тон её теперь стал совсем другим, ласковым и заискивающим.

— А не было ли у вас каких-нибудь странных звонков? — продолжал допытываться Владимир Сергеевич. — Проверки или ещё что-нибудь в этом роде, вспомните-ка?

Он сам себе не мог объяснить того беспокойства, которое поселилось в нём с момента визита молодого техника из телефонного узла. Казалось бы, ничего тут непонятного и подозрительного быть не могло. Ведь рано или поздно, а в данном случае, даже весьма поздно, но докопаться до той немудрёной в общем-то хитрости с телефоном должны были. И то, что эти старые идиоты указали на него, тоже не удивительно. А потому и появление этого молодца беспокойства вызвать не должно было. И всё же какой-то червь глодал Владимира Сергеевича всё это время с того самого дня, когда этот человек побывал у него в доме.

Всё в этом визите не понравилось Владимиру Сергеевичу. И то, как прореагировала на него Софья Георгиевна, её неожиданно блестящие глаза, вспыхнувший румянец и порывистые движения. Хотя всё это Владимир Сергеевич объяснил себе самому вполне резонно: что, мол, тут поделаешь, стареющая женщина, к тому же не очень строгих правил, и молодой красавчик — это уже почти инстинкт. Но в такой момент Софья Георгиевна могла не слишком-то контролировать свои слова. И скорее всего сболтнула что-то лишнее. Так уже, кстати, бывало, и не раз. Не понравилось Владимиру Сергеевичу и то, что во время разговора в кабинет влез Гоша, пришлось выйти с ним в коридор и в конце концов дать сто рублей. Причём разговор вёлся Гошей недопустимо громко и нагло, так что гость мог при желании услышать каждое слово. А такое желание у этого проходимца, конечно, было. Ибо потом произошла встреча в «Марсе». Это особенно не понравилось Владимиру Сергеевичу. К сожалению, Гоша совершенно не помнит, о чём у них там был разговор, он лишь клянётся, что тот тип был абсолютно, просто вдребезги, пьян, так что Гоше пришлось выволакивать его на улицу и звать такси. Всё это, однако, маловероятно, потому что именно так обычно напивается сам Гоша. Но… почему тот тип пришёл именно в «Марс»? Если он слышал, что этот ресторан назвал Гоша, так это тем более подозрительно. И что мог наболтать ему пьяный Гоша? Сейчас он и сам ничего не помнит.

Словом, решительно всё не нравилось Владимиру Сергеевичу в этом визите. Потому он и решил наведаться к старикам Губиным.

— Значит, никаких странных звонков не было? — переспросил он. — Вы хорошо помните?

— Вроде нет, — пожала плечами старуха. — Ну баню и ателье — это уж завсегда спрашивают. А чего нового так не было. И проверок никаких не было. Чего нас проверять-то? Мы люди маленькие.

— Так-так. Ну а как он сам-то объяснил, почему к вам пришёл? — не унимался Владимир Сергеевич.

— Сам-то? — переспросила старуха. — Да вот, говорит, проверял свой участок и чего-то там, значит, заметил.

— Ага. Выходит, чисто случайно, так, что ли?

— Так, так, милый. Так.

«Что ж, вполне возможно, — подумал Владимир Сергеевич. — Случайность — тоже проявление закономерности». Но эта философская посылка почему-то не принесла успокоения.

— Ну что ж, допустим, — с сомнением произнёс он. — А этот человек сам предложил ко мне пойти или вы его об этом попросили? Как дело было, не помните?

— А если и сам, то чего ж тут такого? — обиженно поджала губы старуха. — Нешто грех за стариков-то вступиться?

— А что?.. А что?.. Да я, туды-сюды, и сам за себя вступлюсь… Чего тут… — вдруг, как проснувшийся вулкан, сердито забормотал и забрызгал слюной старик. — Но раз человек взялся, туды-сюды… То чего ж… Пожалуйста… А что?..

— Нет, это я так, между прочим, поинтересовался, — задумчиво ответил Владимир Сергеевич. — Значит, сам вызвался? Жареное почуял. Понятно. Нюх есть.

«Что-то слишком уж прыткий попался молодец. И слишком это опасно. Рядом с огнём прыгает. Надо его отыскать и малость укоротить…»

Владимир Сергеевич, приняв решение, приободрился, даже как-то повеселел и уже совсем другим тоном осведомился:

— Где же этого техника найти? Телефон свой он вам случайно не оставил?

— Да ничего он не оставил, — махнула рукой старуха.

— Ну ладно. Расчёт наш ещё не состоялся. За денежками придёт. Никуда не денется.

Старуха подозрительно покосилась на него:

— А он сказал, вроде вы отказались.

Владимир Сергеевич насторожился:

— Он так и сказал?

— Так и сказал.

— Гм… Ну пусть придёт.

И Владимир Сергеевич твёрдо решил на этот раз уже не проявлять такого благодушия и покопаться в новом знакомом как следует.

Он и не подозревал, какой сюрприз готовит ему судьба на следующий день.

Гудки, гудки… Далёкие, близкие. Нервный, напряжённый и временами сбивчивый, как встревоженный пульс, стук колёс. Вагон не раскачивало, а почти кидало из стороны в сторону. И невозможно было уснуть.

«Вот что значит последний вагон в составе», — думал Виталий. Чёрт бы побрал этого старика! Упёрся и ни за что не пожелал лететь. Только поездом. Он, видите ли, не выносит полёта. И вообще стало опасно. А они были бы уже давным-давно в Москве — через два часа, даже раньше.

Виталий лежал в темноте с открытыми глазами на своей верхней полке, подложив руки под голову. Сна не было и в помине. Виталий слышал, как внизу кряхтел, ворочался и вздыхал малосимпатичный толстяк Тарас Петрович, его спутник, которого буквально навязал ему Михаил Прокофьевич.

Эдик Албанян остался в городе. Его теперь клещами оттуда не вытащишь. Он напал на след преступления, крупного преступления. Подумать только! Если бы ниточка от убийства Николая Павлова не привела бы в тот город, на фабрику Пивоварова, то никто, по крайней мере сейчас, по тем малозначительным, пустяковым, казалось бы, сигналам, конечно же, не заинтересовался бы делами на меховой фабрике. А теперь вполне вероятно, что эти дела «обратным ходом» помогут распутать и убийство.

А оно ведь не случайно, оно было заранее подготовлено, и раз так, то есть не только исполнители, но и организаторы, есть цепочка обстоятельств, причинных и функциональных связей. И по ней можно пройти. Эдик и он, Виталий, пойдут каждый по своей цепочке и где-то неминуемо встретятся, неминуемо выйдут на одних и тех же людей. Кто-то из них, естественно, пройдёт по своей цепочке быстрее и тогда поможет другому.

Эдик уже нащупал одного весьма любопытного человечка. Перед самым отъездом Виталий присутствовал на его допросе. Человечек этот был из одной конторы по заготовке пушнины в соседней области. Прямая связь с фабрикой Пивоварова здесь установлена была вполне открыто и официально. Но Эдик каким-то шестым чувством, особой, чисто профессиональной интуицией, уловил тут неведомые ему пока пути для крупных злоупотреблений. Он ещё не знал, что это за пути, он их ещё не видел, он лишь заподозрил их наличие, лишь ощутил их возможность. И начал «копать» — осторожно, неторопливо, обстоятельно. С тем человечком Эдик вёл сугубо профессиональный разговор, своей эрудицией приводя Виталия в изумление. А разговор был не только профессиональный, но и вполне, казалось бы, безобидный. Эдика интересовала организация промысла пушного зверя, система закупки, оформление документов. Он расспрашивал о мельчайших деталях с занудливой дотошностью, на которую, как до сих пор казалось Виталию, этот горячий, экспансивный кавказец просто не был способен. Виталий в этот момент не узнавал своего друга. А человечек, в которого Эдик въедался, как клещ, краснел, бледнел и заикался, рассказывая о самых, казалось бы, простых, очевидных и вполне законных операциях. Виталий, конечно, прекрасно понимал его состояние. На того неизбежно действовала сама обстановка, сам факт вызова в милицию и та возможность подозрений, которая может невзначай пасть на него. А ведь он мог быть честнейшим человеком. Из этого даже следовало исходить.

Виталий так и сказал Эдику после допроса. На что тот загадочно усмехнулся и ответил: «Э, дорогой, у нас специфика, которой не знала история преступлений. Всякие там убийства или кражи происходят уже не первую сотню лет, и наука накопила, слава богу, немалый опыт борьбы с этим злом. Так? Ты на нём учился и им пользуешься. А у нас, дорогой, всё новое, всё иначе. Понимаешь меня? Методы, объекты, условия, наконец, сам тип преступника. А потому и методы борьбы во многом иные. Ну, к примеру, вы всегда идёте от факта преступления. Так? Случилась, допустим, кража. Вам немедленно сообщают. И тогда вы возбуждаете дело, начинаете искать преступника. У нас не так. Мы, прежде чем начать искать преступника, должны обнаружить само преступление. Оно всегда совершается втайне, а на поверхности — тишь, гладь и божья благодать. Даже планы выполняются, премии получаются и знамёна вручаются. И порой обнаружить преступление бывает труднее, чем потом найти преступников. Такого, если хочешь, ещё не знала криминалистика. Вот и я сейчас ищу не преступника, я ищу преступление».