я представляю Лора.
Лора, которого я сегодня увижу.
Несмотря на то, что за все эти дни — только Като точно знает, сколько прошло времени — я съела не больше трёх долек апельсина, моё тело гудит от энергии, словно я выпила целый кофейник и плотно поела. Когда дверь моей клетки со скрипом открывается, я встаю и хватаюсь за стену. Перебирая руками, я продвигаюсь вдоль прутьев решётки пока, наконец, не дохожу до открытого выхода.
Несмотря на то, что между прутьями клетки есть некоторое пространство, я чувствую себя так, точно меня выпустили из душной коробки. Когда в воздухе появляется лестница из лиан, я разворачиваюсь и начинаю спускаться вниз.
— А?
Я застываю на месте, когда низкий звук пронзает тишину. Услышав, как металл проходится по кожаной ткани, я смотрю себе за спину и замечаю, что Данте достал из ножен кинжал.
Он лениво проводит пальцем по чёрному камню, украшающему кинжал, и говорит:
— Тебе так не терпится начать наш урок, Заклинательница змеев?
— Мне не терпится выйти из этой клетки.
Но я останавливаюсь на лестнице, а моё сердце начинает колотиться о рёбра, когда я перевожу взгляд со сверкающего лезвия на прищуренный глаз Данте.
— «Убийца воронов». Так я назвал новый кинжал, который выковал наш кузнец, — говорит король фейри. — Его доставили сегодня утром.
Золотое лезвие дополнено сплавом из чёрного матового металла. Как я понимаю, это обсидиан.
— Подходящее прозвище, не так ли?
Я не огрызаюсь и не сообщаю ему о том, что он позорное пятно на теле своей расы… на теле всего мира. И не потому, что я боюсь того, что он вонзит этот кинжал мне в грудь — ему слишком нужна магия, а потому что его уравновешенность подобна динамиту, фитиль которого вот-вот подожгут. И я отказываюсь быть тем пламенем, которое его воспламенит, потому что одним только богам известно, сколько хаоса и разрушения может принести Люсу Данте.
Он похлопывает плоской стороной кинжала по своей раскрытой ладони.
— Это так странно, что ты не чувствуешь себя в безопасности в клетке, которую Мириам заколдовала таким образом, чтобы оградить тебя от опасностей.
— Фейри могут открывать её когда захотят, поэтому я не чувствую себя в безопасности. И это всё-таки клетка.
Я спускаюсь на перекладину ниже.
— Не желаете в ней покачаться, Ваше Величество, чтобы понять, насколько это весело?
На его губах появляется ухмылка.
— Мириам заколдовала её так, что туда не может проникнуть ни один фейри, так что я не смогу в ней покачаться.
Я снова смотрю на свою золотую клетку.
— Ты разве не знала?
Он разворачивает кинжал так, чтобы на него лучше падал свет.
— Нет.
Я подцепляю прядь волос и завожу её за ухо дрожащей рукой.
— Удивительно, что Юстус не стал тебе об этом рассказывать, учитывая всю ту информацию, которой он с тобой поделился.
Адреналин, курсирующий по моим венам, заполняет мой живот, отчего тот твердеет. Я так крепко сжимаю лианы, что костяшки моих пальцев белеют. Может быть, мне стоит подняться обратно и спрятаться в клетке, но что потом? Так я окажусь запертой внутри неё. Клетка, может быть, и защитит меня от фейри, но она также блокирует магию крови. К тому же мне надоело сидеть взаперти. Я хочу обрести свободу и я хочу, чтобы Данте умер.
Не говоря уже о том, что это выдаст меня, а я не хочу, чтобы Данте понял, что мы спелись с его генералом.
— Поделился? Он только поучал и ругал меня.
Я спрыгиваю вниз, и теперь моё сердце бьётся в три раза быстрее.
— Юстусу Росси так нравится демонстрировать превосходство своего интеллекта.
Я нюхаю воздух, желая убедиться, что это не ловушка. Мой пульс замедляется, когда я улавливаю запах Данте. Он больше не пахнет сгнившими водорослями; от него пахнет так же, как когда-то в прошлом.
Я смотрю поверх головы короля в туннель, заполненный солдатами. Если всё пойдёт прахом, я нарисую знак ключа в том месте, где это сделал Юстус в последний раз, и куда-нибудь да попаду. Надеюсь, когда я прижму ладонь к кровавому символу, мои тюремщики не смогут пройти за мной сквозь стену.
Но… вернёмся к самому главному компоненту моего резервного плана.
— Ты и правда думаешь, что я сидела бы в этой дыре, если бы Юстус был на моей стороне?
Я подхожу к Данте. Так близко, что моя грудь касается кончика его кинжала.
— Он жаждет править Люсом через меня.
Когда на грязном шёлке расцветает пятно крови, Данте отдёргивает руку и в ужасе смотрит на порез. Интересно. Он переживает о том, что мог меня ранить, но при этом с такой готовностью резал меня в день нашего первого урока…
В итоге он решает, что ему не настолько отвратителен вид крови на его ноже. Он крутит лезвием перед лицом, и его жестокий голубой глаз восторженно вспыхивает.
— Не могу дождаться, чтобы вонзить это лезвие в сердце Лоркана. Представь себе его удивление, когда он поймёт, чья кровь избавила его от его человечности?
Его слова ударяют меня, точно железные пруты, которые использовали люди во время Магнабеллум. Я никогда не ставила под сомнение слова своих учителей-фейри из Скола Куори, но теперь я начинаю сомневаться в каждом прослушанном мной уроке.
— Ластра, свяжи моей жене руки за спиной.
Я бледнею, потому что если мои руки будут связаны за спиной, я не смогу колдовать.
— Разве для твоего урока тебе не нужен доступ к моему запястью? — я вытягиваю руки перед собой. — Можете связать их у меня на груди. Так вам не придётся их перевязывать.
Ластра встаёт рядом с Данте, его руки охвачены зелёным свечением.
— Маэцца? Что мне сделать?
— Я хочу, чтобы ты сделал так, как я сказал.
Он разворачивается на своих сапогах, и золотые шпоры начинают звенеть, когда он направляется внутрь туннеля.
— За спиной! — рык Данте сотрясает затхлый воздух.
Моё тело холодеет и содрогается. Я сомневаюсь в том, что Данте боится физической силы моих рук, и тот факт, что он настоял на том, чтобы мои руки были связаны за спиной, означает только одно: он знает, что Мириам разблокировала мою магию.
Он. Мать твою. Знает.
Я молюсь о том, чтобы он не знал о плане Юстуса запереть его внутри темницы. Прошу тебя, судьба, помоги нам. Пожалуйста.
О, как бы мне хотелось, чтобы провидица была рядом со мной. Я пытаюсь перенестись в сознание Бронвен, но, должно быть, я слишком сосредоточена на настоящем, потому что остаюсь внутри своего тела. Я
