Наконец ему удалось найти Оладана.
— Как идет сражение? — крикнул Хокмун, стараясь перекричать шум битвы.
— Не слишком удачно, по-моему, не слишком. Мелиадус и Нагак перегруппировали свои силы и держат в руках большую часть города. Основные их силы располагаются на центральной площади, где Дворец. Королева Фраубра и твой друг Рыцарь атакуют их, но я боюсь, что это бесполезно.
— Поехали, посмотрим сами, — сказал Хокмун, дергая поводья и продираясь сквозь дерущихся воинов, убивая врагов.
Оладана не пришлось уговаривать, он следовал за Хокмуном и вскоре они оказались на центральной площади, где армии стояли лицом друг к другу… Впереди своих солдат держался барон Мелиадус и Нагак, у которого был глуповатый вид и который явно был лишь оружием в руках барона Темной Империи. Напротив них находились Королева Фраубра в своей боевой колеснице и Рыцарь в Черном и Золотом.
Когда Хокмун и Оладан въехали на площадь, они услышали громкий голос барона, звучавший над мерцающим светом факелов, что озаряли обе армии.
— Где этот предатель и трус Хокмун? Запрятался в нору?
Хокмун проехал через отряды воинов, отмечая, что их совсем немного.
— Я здесь, Мелиадус. Я пришел уничтожить тебя.
— Уничтожить меня? — рассмеялся Мелиадус. — Да знаешь ли ты, что живешь лишь потому, что таков мой каприз? Чувствуешь ли ты Черный Камень, Хокмун, камень, готовый пожрать твой мозг?
Непроизвольно Хокмун дотронулся до своего пульсирующего лба, ощутив под пальцами злое тепло Черного Камня. Он знал, что барон сказал правду.
— Так чего же ты хочешь, чего ждешь? — угрюмо спросил он барона.
— Я жду, чтобы предложить тебе договор. Скажи этим глупцам, что битва бессмысленна. Скажи, чтобы они сложили оружие, и тогда я сделаю так, чтобы тебя не постигла самая страшная из всех возможных судьба.
Только сейчас Хокмун осознал, что остается живым лишь потому, что такова воля или каприз его врагов. Мелиадус сдержал обещание немедленно отомстить ему в надежде, что сможет спасти Гранбретань от дальнейших потерь.
Хокмун остановился. В рядах его солдат царила напряженная тишина — все ждали, что он ответит. Он понимал, что от его решения зависит и судьба Хамадана. Он сидел на лошади, не зная, что же делать, как Оладан тихонько подтолкнул его под руку.
— Лорд Дориан, возьми-ка это, — прошептал он.
Хокмун взглянул вниз на предмет, что протягивал ему Оладан. Это был шлем. Сначала Хокмун не узнал его. Затем до него дошло, что это тот самый шлем, что Оладан стянул с головы Агоносвоса. Хокмун вспомнил вид той отвратительной головы, что носила этот шлем, и его передернуло.
— Зачем? Эта вещь осквернена.
— Мой отец был волшебником, — напомнил Оладан. — Он научил меня своим секретам. Этот шлем обладает определенными свойствами. В него встроены приспособления, которые на время защитят тебя от Черного Камня. Прошу тебя, милорд, надень его поскорей.
— Как я могу быть уверен…
— Надень, и все узнаешь.
С неохотой натянул Хокмун шлем волшебника, сняв свой. Шлем еле-еле влез на его голову и она, казалось, была сильно сдавлена, но он почувствовал, что Черный Камень пульсирует с меньшей силой. Он облегченно улыбнулся. Хокмун выхватил свой меч.
— Вот мой ответ, Мелиадус, — воскликнул он и, пришпорив коня, налетел на ошарашенного лорда Темной Империи.
Мелиадус выругался и принялся поспешно вытаскивать свой меч из ножен. Он едва успел это сделать, как меч Хокмуна ударил его по шлему Волка и сбил с головы. Показалось рассерженное и одновременно удивленное лицо барона. Позади Хокмуна раздались приветственные крики солдат, которых повели в бой Оладан, Королева Фраубра и Рыцарь в Черном и Золотом. Армия Хамадана смешалась с вражескими солдатами и начала теснить врагов к воротам Дворца.
Уголком глаза Хокмун приметил, как Королева Фраубра наклонилась из своей колесницы и полусогнутой рукой захватила шею брата, выбивая его из седла. Рука ее поднялась и мелькнула дважды, в ней сверкал окровавленный кинжал, и труп Нагака, упав на землю, был растоптан копытами лошадей солдат, следовавших за Королевой.
Хокмуна все еще вело вперед слепое сознание того, что шлем Агоносвоса не сможет долго служить ему защитой. Он быстро орудовал в воздухе своим мечом, нанося барону Мелиадусу удар за ударом, которые барон с такой же скоростью парировал. Лицо Мелиадуса было так же страшно перекошено, как и его маска, которую он потерял. Ненависть, горящая в его глазах, не уступала ненависти, горящей в глазах Хокмуна.
Мечи их звенели ритмично, в боевой гармонии, каждый удар парировался, каждый удар возвращался, и казалось, они будут продолжать и продолжать, пока один из них не упадет просто от страшной усталости. Но группа дерущихся солдат стала теснить Хокмуна, заставив ее отступить. Лошадь при этом поднялась на дыбы, а Хокмун в результате потерял стремена, и Мелиадус, злобно усмехнувшись, направил свой меч в незащищенную грудь Хокмуна. Силы в этом ударе не было, так как расстояние между ними оказалось достаточно велико, но он сослужил свою службу, потому что из-за потерянных стремян хватило небольшого толчка, чтобы Хокмун упал с седла. Он рухнул на землю, как раз под копыта коня Мелиадуса.
Он сразу откатился в сторону, когда барон попытался просто раздавить его копытами своего коня, вскочил на ноги и с отчаяньем стал защищаться от града ударов, которыми осыпал его торжествующий гранбретанец.
Дважды меч Мелиадуса ударил по шлему Агоносвоса, довольно основательно сминая его. Хокмун почувствовал, что Черный Камень снова начал сильно пульсировать. Он беззвучно вскрикнул и вплотную схватился с бароном.
Пораженный неожиданным маневром, Мелиадус замешкался, и его попытка отразить удар Хокмуна не была успешной. Меч Хокмуна пропахал борозду на одной стороне лица Мелиадуса, и казалось, все лицо было как бы разрезано надвое. Хлынула кровь, а рот барона скривился от боли и удивления. Он попытался стереть кровь с глаз, в это время Хокмун схватил его за руку, державшую меч, и швырнул на землю. Мелиадус вырвался, попятился, потом бросился на Хокмуна и движением настолько молниеносным, что его нельзя было разглядеть, ударил со столь огромной силой, что оба меча сломались.
Мгновение оба противника, тяжело дыша, стояли, не двигаясь и глядя друг на друга, потом каждый выхватил из-за пояса длинный кинжал, и они принялись кружить, стараясь как можно лучше нанести решающий удар. Красивые черты лица Мелиадуса были искажены яростью, и если он останется жив, то на лице всегда будет след от удара Хокмуна. Кровь все еще текла из раны на нагрудную пластину его доспехов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
